– Вот то, во имя и ради чего строилась наша обитель. Здесь хранятся изображения святого Эрасти и Циалы, а также гравюра, именуемая Пророчеством.
Королева Арции сорвала восковую печать и развернула письмо. Этого следовало ожидать. Жозеф устами Эркюля Саррижа требовал немедленно отозвать Мальвани из армии в Мунт, прекратить военные действия и отказаться от денежных притязаний. Агнеса несколько раз перечитала разбегающиеся строчки и задумалась. От нее требовали невозможного. Она сейчас значит даже меньше, чем до рождения Филиппа. Фарбье, все трое, по сути дела, сидят под домашним арестом, Батар смещен и засел в своем особняке, Пьер признан невменяемым, сыну всего несколько месяцев, и надо молить святую Циалу, чтобы Генеральные Штаты не подняли вопрос о законности его рождения. Все в руках Шарля Тагэре, а он не остановится, пока не добьется, чего хочет.
Отец пишет, чтобы она предложила регенту долю Фарбье, а если тот не согласится, то в два, а то и в три раза больше. Жозеф готов объявить о помолвке своей дочери Женевьевы и наследника Тагэре Филиппа. Святая Циала! В этой Арции всего много, только нобилям имен не хватает. Если не Филипп, то Рауль. Если не Рауль, то Шарль или Жан…
Агнеса вздохнула и задумалась, механически перекладывая с места на место черепаховые шпильки. Для любого члена семейства Фарбье предложение ифранского короля было бы счастьем, но Тагэре дважды Аррой, а Ифрана для него – враг. Шарло денег не возьмет, отец может этого не знать, но дядюшка Жозеф?! Или ему жадность так застит глаза, что он не может поверить, что кто-то по своей воле откажется от золота? Ну а ей-то что прикажете делать?! Ссора с регентом для нее равнозначна самоубийству.
Пока Шарль Тагэре с королевой неизменно предупредителен, а разговоры об отцовстве Фарбье им беспощадно пресекаются, но почему? Потому что он и вправду не желает короны, или все не так просто, и герцог что-то затевает. А может, она ему все-таки нравится? Вчера Шарль провел в обществе Агнесы целый вечер, расспрашивал про Ифрану, про детство, про то, как ей после Авиры показался Мунт. Разумеется, она лгала, не признаваться же в том, что Арция и арцийцы ей непонятны и неприятны. Она была и осталась чужой. Ее здесь не любят, даже прислуга и та за спиной называет ее авирской дыней, так почему она должна платить добром за зло и насмешки? Она не чувствует себя никоим образом им обязанной, если на то пошло, то у нее есть только один долг: перед самой собой.
Агнеса брала деньги, которые ей давал любовник, с легким сердцем. Она, убившая лучшие годы на дурачка мужа с его хомяками, имела право на достойные королевы туалеты и драгоценности. Королева и мать наследника должна и выглядеть соответствующе. Жан Фарбье это понял. За каждый заключенный договор или подписанный указ, на котором он зарабатывал, она получала четверть прибыли. У нее впервые в жизни появились собственные деньги, она только-только почувствовала себя хозяйкой своей жизни, и тут проклятый Пьер стал орать на каждом углу про каких-то кошек.
Сначала это удавалось скрывать, но кто-то из слуг донес Диане, которая ее ненавидит только за то, что она ифранка. И еще за Фарбье. Можно подумать, что он с его лысиной и утиным носом так уж ей нужен! Диана заявилась к Пьеру и вытянула у него все. Этому ничтожеству, оказывается, по ночам являются кошки, да не простые, а летучие.
Разумеется, Диана пустила это в ход. Не прошло и кварты, как собрались Генеральные Штаты и навязали им регента. Дурак Пьер этому только рад. Тагэре не мешает ему возиться с его драгоценными хомяками, да еще сласти приносит. И как ему не тошно возиться со слабоумным?! Добро бы король хоть для чего-то был нужен, так ведь нет, а регент все равно его навещает. Впрочем, навещает он и королеву.
Агнеса сама не понимала, что в Тагэре ее бесит сильнее: бескорыстие или вежливость. Она бы не отказалась от его любви, даже если бы знала, что он лжет и она ему для чего-то нужна, но герцог галантно подавал ей обернутую плащом руку, присылал цветы и фрукты и говорил об ифранской поэзии и оргондской живописи, в которых она ничего не понимала. И все же… Все же он жену в Мунт не взял, нет у него и любовницы, хотя дамы и девицы на него только что не вешаются. Так, может, ей стоит добавить в свое поведение перца? Она добилась дружбы и сочувствия, играя в слабую и одинокую, а теперь нужно показать южный темперамент. Сейчас Тагэре в армии у Мальвани. Он вернется через кварту, и она покажет ему письмо отца. Если его заинтересуют деньги или предложение Жозефа, все решится само собой, нет – она засмеется и скажет, что и воля отца не нарушена, и против их дружбы она не погрешила… А дальше… Королева очень надеялась на то, что после этого разговора ее дружба с регентом, мягко говоря, перейдет в другую стадию.
