В дымке я не могла видеть ясно, но ангел преобразился. Голова его была в облаке, ноги с гору величиной нависали над землей, крылья хлопали с грохотом, заглушающим шум битвы.
Но сейчас меня беспокоила земная проблема. Нельзя дать Като увезти меня. Я не буду пленницей, ни его, ни чьей-то еще. Я глубоко вдохнула, затем дернулась вперед и головой ударила его в подбородок. Он вскрикнул и ослабил хватку. Я скользнула в сторону, свалилась с лошади и.
Ударилась о песок. От толчка меня подбросило в воздух, я опять ударилась и покатилась по земле, изо рта лилась кровь, кости выли и хрустели, и повсюду мерцали звезды. Атакующие конники едва не затоптали меня, их копыта швыряли песок мне в лицо, но зато это были йотриды.
Наконец я остановилась и перекатилась на живот, чтобы видеть, от кого они убегают – это был летящий гигант с сотнями хлопающих черных и золотых крыльев. Лицо чудища было все в ячейках глазных мешков, они нависали друг над другом, и каждый смотрел в свою сторону. Все семнадцать щупалец сжимали мечи, клинки сверкали как цветные кристаллы – синим, красным, зеленым и множеством промежуточных оттенков. Неужели этот ангел и есть Марот в его подлинном и полном обличье?
А напротив Марота в небе возвышалась Марада, султанша племени маридов. Три ее головы казались ужасающе человеческими и более устрашающими, чем извивающиеся змеи, составлявшие ее тело. Ледяным дыханием Марада ударила в крылатого ангела, но тот даже не дрогнул.
Три меча, все с кристально-красными клинками, выскользнули из щупалец Марота и пронзили тело Марады. А потом Марот со скоростью колибри замахал крыльями, подлетел и ударил Мараду в шею. Струя воздуха раздвинула облака, и отрубленная голова, прочертив по небу кровавую полосу, разорвалась в черном облаке дыма.
У Селены, наверное, голова закружилась при виде того, как сражается ее ангел. Даже для меня в этом было что-то волшебное. Это… успокаивало… Ведь что бы я ни сделала, я никогда не была столь ужасной, как эти джинн и ангел, сражающиеся в небе. Раз такое существовало, если мы могли быть свидетелями подобных событий, попадая под их влияние, значит, все не только на нашей совести, мы же муравьи в сравнении с ними.
Или, может быть, это боль, разбитыми колоколами звеневшая в каждой кости моего тела, ввергла меня в одурь спутанных мыслей. Но не важно, если это конец – значит, я умру, глядя на чудеса.
Надо мной нависли тени знакомых людей. Пашанг и Эше опустились рядом.
– Ты можешь идти? – спросил Пашанг, выводя меня из оцепенения.
Мне не удалось даже покачать головой.
– Целителя! Найдите целителя! – крикнул Эше. – Мои кровавые руны не могут починить сломанные кости!
– Мы должны… помочь Кеве. – Я не знала, издала ли хоть звук. Пашанг и Эше приблизили уши к моему лицу. – Помогите Кеве убить Марота, – сказала я.
По небу прокатился вой, как при рождении и смерти тысячи демонов. Еще одна голова Марады отлетела в сторону, забрызгала облака кровью, а потом испарилась как дым, устремившись к земле.
– Что за адская штука там болтается? – спросил Эше.
Ну конечно, он же не видел Мараду. Он видел только Марота. По какой-то причине ангел вышел из-за покрова, а джинн – нет.
– Там еще что-то есть, – ответил Пашанг. – Если прищуриться, можно видеть его контур на фоне неба.
Он просунул руку мне под спину. У меня от боли замелькали звезды перед глазами. Я вскрикнула, и Пашанг меня отпустил.
– Возьми… мою руку, – пробормотала я, обращаясь к кому-то из них. – Кажется… я наконец поняла, как это работает. Мы должны… молиться.
Эше покачал головой, словно гневаясь, что я даже предлагаю такое:
– Нет. Нужно положить тебя на носилки и уходить отсюда.
Топот приближавшихся лошадей укачивал, я едва не заснула. Почему йотриды теперь скачут прочь от гулямов, которых разбили? Что за джинн мог заставить их бежать от врагов-людей к врагу-ангелу?
Что это, улюлюканье? Оно усиливалось бесконечным грохотом скачки и пронзительным ритмом, которым славились гулямы.
А тем временем цепкое щупальце Марота обвило последнюю голову Мариды, оторвало ее и отбросило на сотню миль. Тело султанши джиннов обратилось в кровь и дым. Неужели Марот победил? И все кончено?
Я закашлялась кровью и слюной. Улюлюканье гулямов усилилось и теперь неслось отовсюду. Като говорил, что они не боятся ангелов, но похоже, они и нас не боятся. Мрачный взгляд Пашанга сказал мне, что они окружили нас. Мы проигрываем. Их подкрепление прибыло, а наши силгизы еще в нескольких днях пути.
В небе над Маротом появилась дыра, сквозь которую виднелось черное звездное небо. И оттуда спустилась женщина со сверкающими сине-зелеными павлиньими крыльями, держащая в руках скипетр. Ее длинные черные волосы напомнили мне о матери, какой я ее в последний раз видела восемь лет назад. Более того, сам вид этой женщины смягчил мою боль.
Лат с павлиньими крыльями, держащая величественный золотой скипетр, – так Пашанг описывал свое третье видение. Это в самом деле она? Богиня?
