Для перемещения души требуется спокойная обстановка, где ничто не тревожит и не отвлекает. В Вограсе я перевоплощалась в пещере, откуда открывался вид на земли нашего племени.
– Что-то в этом роде.
Больно было даже улыбаться, но я постаралась для нее.
Селена подняла меня. Я едва ощущала ее руки, обнявшие меня за талию. Она с пыхтением потащила меня к шкафу. А там отпустила и упала на колени, тяжело дыша.
– У тебя получилось, дорогая, – сказала я. – Вот так-то.
Она по-настоящему улыбнулась – сладко, как халва.
– Закрыть дверцу?
Я кивнула, удивившись, что могу шевелить головой.
Несчастная крыса умерла бесславной смертью – печально, ведь чтобы поймать ее и написать на ее животе кровавую руну, ушло несколько часов, – поэтому я перевоплотилась в дронго. Я приземлилась на крышу Песчаного дворца, уронив перо, а потом порхала над ней, пока не уселась на стеклянном куполе тронного зала.
Внизу шел пир. Кашанцы играли на длинных тростниковых флейтах, а на приподнятой площадке в центре зала кружились девушки в шелках с блестками. Вокруг них вперемешку сидели веселящиеся силгизы и аланийцы. Во главе на помосте разместились каган Джихан, Сира и шах Тамаз, они шутили, смеялись и потягивали розовую воду. Ее свадебное платье… о Лат, как же ей были к лицу алый шелк, воздушная шаль и огромный бриллиант в окружении рубинов, висящий на шее. Я даже порадовалась за нее, как радовалась на свадьбе собственных дочерей, хотя ни одна из них не выглядела такой сияющей.
Нет. Как и сказал Отец, мне недоставало отчаяния, потому что я не отпила Великого ужаса. Я напрасно теряла время, заводя друзей, слушая стихи, наслаждаясь танцами. Это должно прекратиться, у меня никогда больше не будет такой возможности, и я не могу себе позволить отвлекаться на нежности.
Я заметила, как в задних рядах Великий муфтий Хизр Хаз смеется рядом с мужчиной, одетым в тонкий, подходящий для пустыни наряд абядийца. Судя по происходящему, церемония шла к концу, и я уже опоздала, если хотела ее остановить.
Я похлопала крыльями и распушила хвост, мечтая выклевать всем им глаза. Брак Сиры и Кярса скрепит мир между силгизами и Аланьей. Сира может спать с Кярсом сколько угодно, но из его семени не родится дитя, теперь мой сын станет ее сыном. Селук будет принадлежать ей, и она получит над ним больше власти, чем я. Власти менять его и превратить в то, что пожелает, а мне нужно направлять его, чтобы он возродил Потомков. Стал щитом против Великого ужаса. Не просто шахом Аланьи, а падишахом всех государств, где поклоняются Лат.
Мирный договор, который я должна была предотвратить. Были способы посеять хаос и без опустошающих Кандбаджар силгизов. Я изо всех сил старалась это воплотить, месяцами планировала и плела заговоры, но невозможно предусмотреть все. Я сбросила со счетов Сиру – мое слепое пятно. Ее внезапная мудрость возникла незнамо откуда, ее желание скрепить мир и выйти замуж каким-то образом подорвало мой тщательно спланированный замысел.
Будь прокляты святые. Я должна поступить правильно. Должна, прежде чем все ускользнет из рук. Нужно превратить этот скверный поворот в возможность. Никакой слабости. Никакого милосердия. Потому что проявленное к кому-нибудь из собравшихся там, внизу, милосердие поставит под угрозу существование самого человечества. Я должна уничтожить все это – ради Потомков, ради всех.
Пора действовать. Пора привести в действие кровавую руну.
Когда ушло напряжение воины, шах и мой брат поладили, словно певчие птицы. В конце концов, оба в душе были людьми племени, предпочитая суровую жизнь на природе городским удобствам. Хорошо, что мои муж был совсем другим, как и я. Пока я наслаждалась танцовщицами и флейтистками, шах и мой брат беседовали об охоте, рыбалке и стрельбе из лука. Оба утверждали, что видели, как симург уносит верблюдов, или, по рассказам брата, мамонта. Они даже поболтали о племенах джиннов в человеческом обличье со ступнями, обращенными назад.
– Мне едва исполнилось семнадцать, когда это случилось, – говорил шах Тамаз моему брату. – Но я поймал необычную рыбу. Ее чешуя походила на стекло, сквозь нее виднелись кости. А внутренности сияли, будто она проглотила звезды. Я был голоден и не заинтересовался этим. Но когда начал готовить рыбу, через несколько минут упал в обморок, надышавшись дыма. И тогда увидел самый странный сон. Я находился на острове, в небе танцевали друг вокруг друга по причудливым орбитам двенадцать зеленых и красных огней. Все казалось таким реальным. И тут я увидел своего прапрадеда Исмаида. Он прогнал сирмян, когда те грабили Кандбаджар почти век назад. Он сказал, что я пройду через то же, что и он, и тоже выйду победителем.
Мой брат слушал не моргая. Лучший слушатель, которого мог получить Тамаз. Хотя на самом деле слушателей было два, просто я притворялась, что не слышу. Лучше не мешать им общаться. Мужские рассказы становятся сдержанными, когда поблизости находятся сестры, жены или дочери.
