Сенсей убил меня. Но я, как скотина живучая, оказался в междумирье. За три тысячи лет одиночества и лютого мочилова с кровожадными чудовищами гвардии Наири, привычка тусоваться с людьми атрофировалась. Но тут меня, самопального Архимага десятой ступени, занесло в тело шестнадцатилетнего подростка-неудачника, исчезнувшего наследника клана Мацубаэ.Пожалуй, Эн-Токио местечко дрянное. Боги в этом мире давно порабощены людьми и используются как бойцы в смертельных схватках на Острове лунного света. Я, со своей магией, кроме как Богом назваться не могу, и дела мои плохи. Боги хотят моей смерти, главы кланов хотят моей смерти, старший брат хочет моей смерти, но я подыхать не собираюсь. Будем действовать как привыкли: осмотримся, освоимся, скинем кандалы, а там и свой клан забабахаем. Не пристало Архимагу бродить в обносках и рабском ошейнике. Узнать, на кой чёрт сенсей отправил меня на тот свет, тоже хочется. В общем, будет чем заняться. Сидеть без дела я не привык.
Под жарким солнцем раскинулся глубокий каменный карьер, окаймленный острыми пиками хвойных деревьев. Изящные ели опустили игольчатые ветви к рассыпчатому краю и закрыли обзор, потому с нашей позиции дна было не разглядеть. Карьер казался огромным серебристым блюдцем. Его будто бросили среди километров густого леса, и покрыли выцветшим напылением мрачного прошлого.
Когда-то давно кровь Погибших Богов плескалась у самого высокого горизонтального уступа, омывая каменистые грани крутых обрывов. Стоило мне принюхаться, как сразу почудилось, что в воздухе висел застарелый запах окровавленного железа, ржавого, пожалуй, но всё ещё опасного. Даже на кончике языка почувствовался кровавый солоноватый привкус. Это всё детские страхи, иллюзии.
На самом деле ощущался аромат хвои и цветков лотоса, бутоны которых покачивались от редких порывов ветра. Вроде бы и хорошо здесь было, но стоило нам встать у края карьера, как весь шарм леса исчез.
— Высоко падать, — тревожно произнес Намити. Он был магом кошмаров и наваждений нулевой ступени, по сути, самым маленьким и безобидным из нас. И самым слабым. — Может, ну его, а? — Намити взглянул на меня, затем перевёл взгляд Акихико и Рензо, надеясь заручиться их поддержкой.
Мы с Акихико переглянулись. Вот взяли же горе на свою голову. Вроде бы год разницы — нам недавно исполнилось по одиннадцать, Намити всего десять, но он так и не перестал бояться всего на свете. Хотя в прошлом году храбрился, в грудь себя колотил, обещая, что станет смелее нас всех.
Акихико промолчал, но я молчать не смог, потому что не любил, когда люди трусили в последний момент и портили всем веселье. Если ввязался, хотя бы мельком осознавая, что испугаешься, так какого ёкая тогда лезть? Я выпалил:
— Ну и трухло ты, Намити. Зачем же сам нас сюда позвал, зачем обещал показать нам «Свет мёртвой звезды»? Где же ты собрался его показывать? Если в городе замутим, учитель Рэви мне гримуар Лорра в задницу засунет, а он самый толстый.
Рензо прыснул в кулак, живо представив себе эту картину. Рензо не был природным магом, даже не имел ступени, и учился на обычного заклинателя духов. Он был из простой семьи, но это нисколько не мешало нам дружить. Вообще, родители запрещали природным магам водиться с теми, кто не способен черпать силу изнутри или из воздуха, но нам было всё равно.
— Да врет он, — многозначительно вздохнул Акихико. — Откуда ему знать? Такое заклинание и мой папа не может сделать, а он на седьмой ступени. Если мой папа не может, то Намити не сможет точно. Пойдем лучше старуху-кицунэ подразним, это круче. Если их бесить, у них хвосты появляются.
— Могу, но не хочу, — отмазался Намити. — Вам не страшно здесь? Я боюсь, это плохое место.
— Это просто заброшенный карьер, — отмахнулся я. А ты струсил, — я сложил крылья будто цыпленок, и изобразил: — ко-ко-ко, я покажу вам «Свет мертвой звезды», ко-ко-ко, но мне страшно.
Рензо тихонько, с усмешкой, сложил пальцы на манер бублика, как в американском жесте «ОК», и произнес так бесшумно, что только по губам можно было прочесть: «Осмелей!»
Я не сразу понял, какого духа Рензо отыскал вокруг и прицепил к Намити, но тот, вдруг, незримо дрогнул. Я лишь на миг использовал Иное зрение, увидев, что Сопля (так мы называли Сущностей, внешне напоминавших медузу), забавный и крохотный дух шалости, расселся у Намити на плече и что-то ему нашептывал. Разумеется, сам Намити ничего не слышал, но точно считал внезапную смелость собственным достижением.
— Перестань! — потребовал Намити и расхрабрился, важно поправив лямку рюкзака. — Возьму, и покажу! Ещё бы я не знал «Свет мертвой звезды»! Да любой дурак сможет его показать!
— Пф, — фыркнул Акихико. — Ну, пошли. Удиви нас.
И мы спустились на уступ по небольшому склону. Порода оказалась более рыхлой, чем выглядела со стороны. Близко к краю подходить нельзя, но уступы были слишком узкими, приходилось идти по грани. Страх свалиться вниз и сломать шею нас не останавливал, и непонятно, от смелости это или от глупости.
Через пару минут обувь и одежда покрылись пылью. От каждого шага по склону обрыва с шуршанием осыпалась галька, пыльными струями спускаясь к заброшенному храму, громоздившемуся на дне.
— Намити, — это Рензо, смутивший Намити пристальным взглядом. — Ты знаешь, кто там живет? — он указал на купол храма.
— А мне всё равно, — гордо огрызнулся Намити, и отвернулся. — Опять будешь байки свои про чудовищ травить. В этот раз кто? Слепой монстр, который ворует у людей глаза?
— Как ты узнал? — серьезно спросил Рензо.
— В смысле…. — не понял Намити, побледнев.
— Тут и вправду живет монстр, но он не глаза ворует, а души. И души уносит в другой мир к богине жатвы Наири, которая мучает людей на полях Илларана!
— Хватит, — Намити скрестил руки. — Я сейчас никуда не пойду.
— Вы достали, — не выдержал я. — Пойдемте скорее. Душу потерять я боюсь меньше, чем огрести от Рэви. А скоро стемнеет, и она начнёт искать меня.
