10. Девушка по имени Зуза под присягой утверждала, что Батори совершала ужасные эти злодейства над ее подругами — служанками. Помощниками при пытках и убивании были Илона, Дора, Анна, которую звали Дарабул. Фицко был господским гонцом, он похищал девушек и приводил к ней. Ката была более чуткого и доброго сердца; девушек била против своей воли; даже была так милосердна, что в темницу тайком приносила им и пищу. Свидетельница показывает далее, что Якуб Силваши нашел в ларце госпожи грамоту или список, по которому количество убитых девушек составляет шестьсот десять человек, и что это число чахтицкая госпожа сама собственноручно записала.
11. Сара Бараняи, вдова Петра Мартона, присягнувшая свидетельница, показывает как Зуза и говорит, что за четыре года, пока она служила у Надашди, из числа женской прислуги убили более восемнадцати девушек. Она это слышала от шарварского кастеляна по имени Бичерди и сама это также наблюдала и пережила.
12. Илона, вдова Иштвана Ковача, под присягой подтвердила, что за три года ее службы Надашди и ее прислужники убили мучительскими способами более тридцати девушек. Она привела много случаев волшбы и отравления ядом. Особенно тот, когда при помощи колдовства и подмешивания яда и бормотания таинственных заклинаний она пыталась погубить его милостивейшее величество палатина, господина Имриха Медери и других. Показания остальных свидетелей почти без исключения ею подтверждены.
13. Анна, вдова Иштвана Генци, была последним свидетелем. После присяги она рассказала об убийствах, творимых чахтицкой госпожой и ее сообщниками. Показала, что среди убиенных была и ее собственная десятилетняя дочка, к которой ее не пустили во время самых больших мучений, когда она пыталась проведать ее в замке.
Приняв все вышесказанное к сведению и обдумав, суд выносит следующее решение. Поскольку публичным признанием обвиняемых, подтвердившим перед настоящим судом данные свидетелей, и особенно показания Доры, как главной сообщницы, доказано, что чахтицкая госпожа допускала против невинной женской плоти страшные злодеяния, в чем Дора, Илона и Фицко были ее тайными сознательными помощниками, и так как общественное подозрение прямыми добровольными признаниями обвиненных достаточно прояснилось и допрошенными свидетелями подтвердилось, после непредубежденного обсуждения и основательного обдумывания всенародно оглашается сей приговор: из признаний обвиняемых перед судом, добровольно и под пытками данных, и из допроса свидетелей нагляднейшим образом доказаны преступления обвиняемых, а именно, преступления, любую воображаемую злобу и жестокость превосходящие, сиречь ужасное умерщвление и терзание самыми разнообразными и коварными способами, — а так как жестокие преступления сии должны быть наказаны самой суровой карой, мы приговариваем: прежде всего вырвать железными клещами палача у Илоны, а затем у Доры, как главных виновниц указанных страшных злодеяний против невинной женской плоти, пальцы обеих рук, этих орудий мучений и душегубства, после чего их самих сжечь на костре. Что касается Фицко, чья вина смягчена его молодым возрастом и участием в меньшем количестве преступлений, он приговаривается к отсечению головы и сожжению тела заодно с телами осужденных женщин.
Приговор во всеуслышание объявлен осужденным, а также предписано его немедленное приведение в исполнение[70].
Когда Теодуз Сирмиензис из Сулёва дочитал приговор, пандурам пришлось осужденных схватить, ибо они пытались убежать, доведенные до умопомрачения призраком страшной смерти, чьи когти они уже на себе чувствовали. Они так отвратительно визжали, что у стоявших вокруг стыла кровь в жилах.
Помощники палача прежде всего взяли из рук пандуров Илону Йо и сунули палачу сначала одну руку, потом другую.
Лица у всех были бледны.
Палач раскаленными клещами вырывал один палец за другим. Когда дело дошло до четвертого пальца, она лишилась сознания. Помощники поволокли ее по ступенькам на помост и привязали к одному из столбов, торчавших из костра. Дора Сентеш впала в бесчувствие уже от одного вида своей подруги, привязанной к столбу на костре, и ее пальцев, алевших на снегу у ног палача. Вскоре ее с вырванными пальцами тоже привязали к столбу рядом с Илоной Йо.
Настал черед Фицко. Три пандура с помощью помощников палача повалили его на землю и прижали голову горбуна к колоде. Палач взмахнул топором, и голова Фицко отделилась от шеи. Одновременно замолк и яростный рев, который рвался из горла Фицко. Отъятая голова покатилась с колоды, и те, кто видел открытый рот горбуна, готовы присягнуть, что слышат его рев еще и поныне. Затем палач схватил тело Фицко, бросил его на костер, как полено, а за ним швырнул туда и голову, сгреб двадцать кровавых пальцев и, словно мусор, бросил их туда же. Затем приказал помощникам разжечь огонь. Поленья затрещали, пламя взвилось ввысь и облизнуло двух женщин, которые, придя в себя, разразились диким ревом, но вскоре снова потеряли сознание, чтобы утихнуть уже навсегда…
