Впервые имя Айка встречается в документах начала прошлого века: ему двадцать с небольшим, он женат, отец двух малолетних детей. Уже тогда он был известным в городе карманником. Весной 1810 года его поймали с поличным на краже бумажника. Спустя несколько месяцев он предстал перед уголовным судом Олд Бейли. Располагался этот «дворец» в левом крыле огромной Ньюгейтской тюрьмы (сооружена в конце XII и разрушена в начале XX века), являясь как бы дочерней ее частью. Вора Айка приговорили к высылке. Закон об этом еще действовал до 1840 года, и многие из преступников находили смерть в Австралии, тогда основном месте ссылки. Но не всех приговоренных отправляли за океан. Некоторых после суда размещали в плавучих тюрьмах, устроенных в корпусах старых военных кораблей, стоявших у причалов на Темзе. Здесь они и отбывали срок. На таком корабле Айк провел шесть лет, прежде чем был освобожден. Причина его досрочного освобождения неизвестна, но, несомненно, ему повезло. Ведомости тюремного судна хранят об этом молчание, приводя лишь дату, когда его выпустили.
Оказавшись на свободе, Айк не порвал с прошлым, он стал скупщиком краденого — ремесло, требующее более высокой квалификации и пользующееся вниманием литераторов еще со времен Г. Филдинга, описавшего в своем романе знаменитого Джонатана Уайлда.
Несколько лет Айк трудился без помех, но в 1826 году у него обнаружили краденые вещи. Во время обыска одна из комнат верхнего этажа оказалась запертой, и Айк вызвался сходить за ключом. Назад он, естественно, не вернулся, а исчез и оставался неуловимым целый год, хотя полиция усердно его разыскивала. Но счастье изменило ему — он был арестован и предан суду присяжных. По дороге в суд он вновь бежал, выпрыгнув из тюремной кареты.
На этот раз он покинул Англию и изрядно поколесил по свету, побывав в Нью-Йорке и даже в Рио-де-Жанейро. Здесь, узнав, что жена его приговорена к высылке в Австралию, он направился к ней и добился того, что ее определили к нему (он представился неким Джонсоном) в качестве служанки. Тут и мог наступить в духе Диккенса «хэппи энд» всей истории, но на беду Айка его опознали как беглого преступника. И он снова, после многих перипетий, оказался в Ньюгейтской тюрьме. Приговор на этот раз гласил: высылка сроком на 14 лет. Он вновь попал в Австралию, где встретился с женой. В 1840 году его помиловали, и десять лет спустя он умер.
Такова история человека, который послужил прототипом одного из героев Диккенса. Когда знакомишься с его похождениями, понимаешь, почему эта колоритная фигура привлекла внимание писателя, стремившегося насыщать свои произведения социальными реалиями, разоблачать институты современного ему общества — судопроизводство, карательную систему, долговые и прочие тюрьмы, приюты, работные дома и т. п. Для этого писатель и изучал жизнь лондонского дна, собирал материал для своих очерков и книг. И очень может быть, что однажды Диккенс лично встретился со знаменитым Айком в Ньюгейтской тюрьме или во время суда над ним в Олд Бейли. Но достоверно известно, что он встретил здесь другого человека, послужившего прототипом того, кто выведен на страницах рассказа «Пойман с поличным» под именем Юлиуса Слинктона. Произошло это в тот самый день, когда Диккенс вместе с двумя приятелями пожаловал в тюрьму.
За решеткой одной из камер они увидели своего давнего знакомого. «Боже мой! — воскликнул Макреди, много лет знавший этого человека. — Ведь это Томас Гриффит Уэнрайт!» Все трое были потрясены видом заключенного. Перед ними стоял опустившийся субъект в надвинутой на глаза старой шляпе, грязной одежде и рваных перчатках. Трудно было поверить, что еще не так давно все они обедали за его столом и хозяин, известный всему Лондону как поклонник красоты, блистал остроумием, рассуждал об искусстве и литературе, да и сам был незаурядным поэтом и живописцем, тонким критиком и знатоком древностей. Как оказалось, он обладал еще одним дарованием — был тайным искусным отравителем, едва ли, как заметил в свое время Оскар Уайльд, имевшим соперников в каком-либо другом веке. Хотя это и преувеличение, верно здесь лишь то, что соперников у него действительно было немало.
