Почему у Сенджу такая стойкость к алкоголю? Ни Учиха, ни Узумаки не смогли узнать этой тайны, но почему-то всегда только они забывали о произошедшем во время таких загулов.
Мадара хмыкнул, понимая, что в этот раз, он точно будет себя контролировать. Учиха желает знать правду, и он не отступит от своей цели, даже если придётся обманывать своих друзей.
Лицо красноволосой уже немного покраснело, как и лицо Хаширамы. Тобирама выглядел нормально, но его взгляд говорил, что он уже начал пьянеть.
— «Алкоголики, явно.» — заключил брюнет, смотря на это трио.
— Ну, что? Отправляемся! Тоби, заплати и чаевые оставь! — Хаширама рванул на улицу через окно, направляясь в сторону заката. — Мы на этот раз должны придти к морю!
— Стой, дурак! — крикнула Узумаки, хватая его за руку, Сенджу начал падать с подоконника вниз, в этот момент Нао, как назло, отпустила его. Послышался сильный грохот вперемешку с матом и смехом. — Точно мазохист, тебане… — глаз девушки чуть дёрнулся.
— Узумаки… — прорычал беловолосый, кидаясь на Нао. — хватит калечить моего брата!
— Закрой рот, собака!
— Сама с…
-… — Мадара хмуро смотрел на этих вечно спорящих людей, как они в обычное дневное время могут притворяться, что нормально контактируют? Он никогда не понимал этого.
В обычные будние дни, когда Нао и Тобирама нужно было что-то делать вместе, они выглядели спокойно, никогда не спорили и делали всё, вроде бы, дружно. Однако, когда они оставались вот так, вчетвером, начинались эти бессмысленные перепалки, которые с невероятной скоростью прыгали от делового диалога к ругани. Эти двое всегда были такими странными, но дружными.
Ки, исходящая из тела Учиха, успокоила пыл двух шиноби, которые решили быстренько слинять. Нао прыгнула туда, где должен был валяться, а после с огорчением осознала, что он уже убежал. Тобирама побежал оплачивать услуги номера и еду, после чего собирался присоединиться к остальным.
Команда вновь собралась вместе, после чего с азартом начала доставать Тобираму, чтобы тот телепортировал их поближе к Песку. В этот момент Нао весело шептала Мадаре, что рада тому факту, что никогда не говорила Хашираме о своей технике, иначе бы и ей пришлось страдать. Учиха улыбнулся краешком губ, наблюдая за такой открытой и позитивной Узумаки, которая чаще предпочитала держать эмоции в узде и использовать их в собственных интересах. Брюнет начал видеть в этих пьянках что-то более уникальное и уютное… Возможно, потому Сенджу отмалчивались.
Все вместе они решили отправиться к берегу залива Хангури. Мадара, будучи единственным трезвым, поднял одну бровь, вовсе не понимая логики своих товарищей. К этому берегу можно было подойти и сейчас, можно сказать, что тут совсем недалеко… они почему-то решили идти в страну Песка, а от туда к заливу… Странные.
Тобирама наконец согласился использовать свою технику, он переместил их к тому месту, где в будущем будет деревня Скрытая В Долине. После этого они все вместе направились вперёд, по пути употребляя саке и веселясь. В те же моменты в печати Нао появлялась новая броня… о чём Узумаки даже не подозревала, редко проверяя, что внутри её печати.
С каждым глотком саке, лица пьянствующих становилось краснее и краснее. Мадара с удивлением наблюдал, как всё это выглядит со стороны…
Хаширама пошатываясь, приговаривал:
— Мы… Ик! дойдём! — подняв бутылку саке, он посмотрел на луну.
— Д-да! — поддержала Узумаки, идя возле Мадары и сильно поражая его.
Нао была на вид абсолютно нормальной, её цвет лица был немного красным, голос стал немного выше, а так, она почти не шаталась и шла довольно-таки спокойно. В отличие от своего трезвого состояния, она была очень эмоциональна и открыта, улыбалась и смеялась, плакала и злилась… Её спектр эмоций сильно увеличивался.
— Дара-кун… — девушка тепло улыбнулась, посмотрев в ониксовые глаза, взгляд у неё был несколько затуманен. — я так тебя люблю! — после этих слов она заливисто рассмеялась прекрасным смехом, напоминающим звон колокольчиков.
Мадара замер, смотря на такую необычную, такую уютную и… невероятно красивую девушку, что взгляд отвести невозможно было. А слова, произнесённые с такой лёгкостью, так и продолжали эхом проноситься в голове. Учиха сглотнул, понимая, что ничего красивее он никогда определённо не видел. И… смысл её слов.
— Что…? — он посмотрел в янтарные глаза, наполненные нежностью.
— М-м? Говорю… Ик… — она смущённо отвела взгляд, прикрыв рукавом кимоно рот. — Люблю тебя, тебане!
— В каком смысле любишь?
— Да, что ты возомнил, даттебане! В самом прям… Ик! Прямом! Люблю, люблю, люблю! — взорвалась красноволосая, отворачиваясь и догоняя братьев Сенджу, оставляя поражённого в сердце Мадару.
-… — мужчина облизнул губы, прикасаясь к ним, и вспоминая, как он впервые поцеловал её мягкие розовые губы. — Любишь… да? — сердце бешено стучало, Учиха не знал, что лёгкий румянец появился на его лице.
Мадара впервые услышал прямое признание в любви и не знал, как реагировать, что говорить… Брюнет прищурился.
