— Вспомни про её младшего брата, — вдруг привёл единственный пример в мире Узумаки. — он, на данный момент, единственный, кто может получить её любовь. Заметил ли ты, что даже неосознанно, но Нао-химе защищает его, словно мать. Она следит за ним, я видел это собственными глазами, в одной их печатей на её столе есть особенные отчёты, которые она хорошо защищает и скрывает.
— Вы про Узумаки Наруто?
— Да. — Шого чуть раздражённо посмотрел на Соуту. — Наруто-куну повезло, очень повезло. В этом мире, для него не должно быть закрытых дверей, если, конечно, Нао-химе не будет сдерживать себя, ради его воспитания и собственного взросления.
— Почему она так дорожит тем, кого уже не видела три года?
— Потому что он её единственное сокровище, которое не даёт превратиться в ужасного монстра…
Флешбэк
— Нао-химе, прошу простите! — умоляюще кричал охрипшим голосом мужчина, смотря со страхом на раскалённое клеймо. — Я был глуп! Больше такого не повторится!
Его тело было в порезах, в шрамах, в синяках, он выглядел слишком ужасающе, чтобы назваться живым человеком. Волосы были настолько грязными, что невозможно было узнать какого они цвета, что они сплелись в кучу, представляя собой не самую приятную картину. Его ногти были грязными, на некоторых пальцах таковых и вовсе не было, а на ногтях ног их вообще не было.
На некоторых местах тела были кровавые потёки. Где-то торчали гвозди, где-то всё ещё был нож… Одного глазного яблока не было у этого мужчины, он стоял на столе в банке с особой жидкостью вместе с инструментами пытки, словно являлись напоминанием той боли, которую он испытал. Его лицо уже было сильно изуродовано.
— Прошло всего три дня, а ты уже нарушил одно из своих слов. — прозвучала усмешка женского голоса, который звучал также пусто, также ужасающе, что уже вызывал трепет в теле мученика, словно его мучения уже начались. Янтарные глаза будто светились в слабом освещении пыточной.
Коричневый кирпич, из него были созданы здешние стены. Пару свечей были прикреплены к ним, немного освещая помещение тусклым светом. Холодный пол из камня, покрытый кровью, был изуродован разными глубокими разрезами, царапинами…
В этом тусклом освещении стояла девушка, чьи красные волосы были распущенны, достигая ягодиц. Её янтарные глаза словно светились жаждой крови и его мучений, они выражали пустоту и ничего более, кроме лёгкой насмешки. Она была одета в чёрную короткую майку, такие же чёрные шорты и сандали шиноби. На её запястье можно было увидеть еле заметную печать, на её животе также были странные символы…
— Я-я… — слёз уже не было, он не мог плакать, потому что выплакал уже всё. — я-я сожалею, На-а-ао-химе-е! Прошу-прошу, убейте меня! — он еле говорил, голос был сорван до такой степени, что он еле выдавливал из себя слова, делая паузы после каждого слова или растягивая его.
— Я бы хотела убить тебя, — лёгкая улыбка появилась на её лице, но никак не сделала красивее, пустота и жажда крови не исчезли из её глаз, делая её более ужасающей с этой улыбкой. — но ты так и не ответил мне честно.
В этот момент из тени вышел мужчина, который наблюдал эту картину впервые. Он проглотил ком в горле, когда девушка обернулась и посмотрела на него своими пугающими глазами с этой жуткой улыбкой. Его алые волосы были заплетены в хвост, а малиновые глаза с осторожностью и скрытым страхом, который смешался с восхищением и удивлением, наблюдали за движениями лидера.
— Л-лидер-сама, — наконец заговорил Шого, его голос на секунду дрогнул, но на это никакой реакции не последовало, кроме немого вопроса в янтарных глазах. — у вас скоро встреча с ними. — решив не уточнять, на всякий случай, оповестил аловолосый, всё ещё наблюдая за довольно опасной личностью, которую он не так сразу воспринял…
— Хорошо… — она задумчиво посмотрела на клеймо в своих руках, которое горело красно-оранжевым цветом, а после резко развернулась и медленно тянула его к груди мученика, тот, извивался, кряхтел, пытаясь что-от крикнуть, что-то рассказать, что-то, что могло бы спасти его от этой новой пытки, которую устроила Узумаки.
К телу прикоснулось раскалённое железо, заставляя жертву закричать от боли, его глаза закатились, заставив Нао хмыкнуть. Девушка покрутила в руке клеймо, так и не убирая от тела мужчины, делая тому ещё больнее, пока он не отключился.
-… — Шого смотрел на это с ужасом, ведь то, что он почувствовал в эмоциях этого мученика, дало понять ему насколько это больно. Дрожь прошла по его телу, пока не прозвучал безэмоциональный голос Нао-химе.
— Тебе не стоит появляться в подземелье, — янтарные глаза окинули его внимательным взглядом. — ты ведь эмпат. — довольно легко, поняла девушка. — В следующий раз так и говори, они знают приказ, что эмпатов нельзя отправлять сюда.
