— «Нао-химе будет довольна тем, что этот старикашка воспринимает Ликорис, как угрозу». — подумал красноволосый, вальяжно уходя с места встречи, чувствуя рядом запах крови, похоже шпиона уже вырезали.
Совсем скоро все узнали о жестокой резне недалеко от страны Демонов. Расправа над шиноби, в основном, ранга джонина. Было убито около сорока шиноби, охраняемый человек был знаменитым магнатом в той местности, но так же тираном, который позволял себе слишком многое. Многие ужаснулись жестокости тех, кто убивал, ведь все трупы были разрезаны по-разному, кому-то отрезали руки, ноги и голову, кого-то напополам, а кого-то и вовсе распотрошили по органам. Люди ещё долго чувствовали в том месте запах крови, земля была насквозь ею пропитана. Некоторые до сих пор не могли забыть ту гору мёртвых людей, где рядом валялись то кишки, то руки, то ещё что-нибудь… Это разлетелось по всему миру шиноби, как и тот факт, что там был цветок ликориса, словно прямо говоря о тех, кто совершил преступление.
***
Нао сидела со скучающим выражением лица, смотря на человека перед ней, который был весь промокший. Его взгляд выражал полную преданность и радость, словно щенок, который только что выполнил команду и жаждал награды. В его руках был достаточно ценный свиток, который использовался для переноса людей против их воли, но так, чтобы не навредить им. В случае многих свитков, существует вероятность нарушения чего-то в подсознании, реже в теле, а этот намного безопаснее всех остальных.
Нао выглядела уставшей, безэмоциональной и совершенно тусклой. Её обычно уверенная аура ощущалась по-иному, словно не такая мощная и сильная. Узумаки выглядела опасно и устало, словно дикий хищник, который спокойно лежал и отдыхал, греясь на солнышке, но постоянно сверкая своими опасными глазами, которые кричали о том, что он готов убить в эту же секунду.
— Я привёл ту, которая создала примерный вид рабской печати. — улыбнулся Шого, напоминая Нао о том, что Кагами научил ему плохому. — Это моя имото, Узумаки Сеичи, она младше меня на два года, после её рождения матушка…
— Ты уже говорил. — махнула устало рукой красноволосая, прикрывая глаза. — Отведи её в подземелье, второй этаж сверху, третья дверь слева, там нарисован на двери треугольник, хотя… лучше возьми с собой Кагами или Ку-чана. — Нао говорила медленно, но холодно, устало.
— Да, Нао-химе! — Шого тут же покинул зал, направляясь в столовую, ведь именно там должен быть Ку-сан, который обычно любил пожрать и просто славился своим невероятным аппетитом.
Нао выдохнула тяжко, как только двери закрылись. Девушка откинулась на спинку дорогого кресла золотого цвета, думая о том, что будет делать с этой малявкой. Все потомки Айки, как и ожидалось, вышли проблемными. Один столь же развратен и безумен, другая совершенно непонятная актриса, которая пользуется соблазнениями для достижения целей. Это и бесило, и радовало. Нао вполне была рада тому, что они сами нашли её.
Шого пришёл к ней сам, неизвестным образом услышав о её существовании. Первое, что он сказал — это то, что является потомком ученицы Кровавой Химе, и пришёл для того, чтобы выполнить последнюю волю своей бабки. Нао пропустила тихий, беззвучный, даже несколько равнодушный смешок. После этого он рассказал о своей пользе для её организации и высказал одно требование:
Вы станете нашей семьёй.
Нао улыбнулась краем губ, чувствуя себя смешно. У неё есть младший брат, теперь есть названные двоюродные брат и сестра, кто ещё? Родителей девушка не стала считать, ведь те уже мертвы. Однако, в этом мире её семья растёт как на дрожжах. В прошлой жизни она своими руками вырезала всех, кто назвал её своей семьёй. Узумаки наклонила голову, с равнодушным лицом смотря в пустоту. Только вот Мадару она не смогла убить, руки не поднимались, даже мысли не допускались…
— «Учиха Мадара, ты так жесток ко мне, что я готова покончить с собой прямо сейчас…» — подумала она, чувствуя боль в сердце при одном его имени. — «Почему ты меня не узнаешь?» — этот вопрос все время беспокоил её, насколько, что она уже начинала медленно сходить с ума в четырёх стенах своего кабинета.
Нао махнула головой, думая о том, что ей пора собраться, иначе все планы пойдут плохо. Девушка распечатала документ из Песка, раздумывая о том, когда же начнут действовать Акацуки и придурок алое, вместе со своей псинкой в оранжевой маске. Впервые за всё время, Узумаки так жаждала убить кого-нибудь. Её внутренние страдания заставляли желать боли другим, настолько, что она была готова стать тираном.
— «Но мама…» — эта мысль всегда останавливала её всякий раз, когда хотелось ударить подчинённого или убить за малейший проступок.
Узумаки Кушина стала этаким сдерживающим фактором в подсознании Нао, словно нечто невероятное.
