– Ник, мы по дороге нашли нескольких подростков постарше. Ты все знаешь о грузовиках, так не согласишься ли ты их малость поучить? Нам нужны еще машины и водители.
Мы шли к машине номер 1, и последняя партия вышла оттуда, мигая на солнце.
– Я тебя им представлю. Ник. Вот это...
Когда первый вышел из автобуса, я понял, что Бог есть.
И этот вездесущий Бог твердо решил покарать меня за все совершенные мною в жизни грехи.
– ...Таг Слэттер.
– Привет, миленький! – прищурил свои татуировки Слэттер.
Проснувшись на заднем сиденье машины, я увидел под “дворником” записку. На внешней стороне сложенной вдвое бумажки было написано карандашом: Николасу Атену. Я ее прочел, и меня будто в спину лягнули...
– Слэттер! Слэттер! Проснись, гад!
– Отвали, Атен.
– Посмотри сюда! Посмотри, я сказал!
Он вылез из спального мешка, как хмурый медведь. Я потряс запиской у него перед мордой:
– Я тебе это в глотку запихну! Сапогом!
– Если ты сейчас же это не уберешь, я тебе шею на фиг сломаю. – Он взглянул на меня, и его глаза в окружении татуированных птиц сверлили меня сего обычной злобностью. – Я понятия не имею, что за херню ты тут несешь.
– Вот это. Ты мне это сунул под “дворник”.
– На хрена мне это надо?
– Чтобы меня достать, вот зачем. Ты что, считаешь меня таким дураком, чтобы я поверил, будто родители меня нашли и оставили записку?
– Я этого не делал.
– Еще как сделал!
– Это мой почерк?
Я хорошо знал дебильный почерк Слэттера.
– Нет... но это не значит...
– Это почерк твоей мамаши?
– Конечно, нет.
Пауза была ошибкой. Он прочел в моих глазах сомнение и со смехом откинулся назад, сплетя руки за головой.
– Это не твой почерк, Слэттер, но ты кого-то нашел, чтобы это написать!
Он не ответил, а просто пялился в потолок кабины. Была у него такая манера – вдруг отключаться, будто люди и весь мир вдруг исчезли.
– Что за проблема?
Это подскочил один из шестнадцатилетних прихвостней Дэйва из воскресной школы.
Скучным деловым голосом Слэттер сказал:
– Отвали на хер.
Пацан отвалил.
– Видел я вчера твою мать, Атен. Я глядел на Слэттера, сжав зубы.
– Она плохо выглядела. – Он с серьезным видом кивнул головой. – Ее трахал осел из зоопарка.
Одна из его проклятых подколок, чтобы вызвать тебя на драку. Я снова потряс запиской:
– Если еще раз так сделаешь, я тебя убью.
В бешенстве уходя прочь, я услышал, как он говорит сам себе:
– Отличный прикол. Но я этой записки не писал.
Я в самом деле хотел убить этого гада-психотика. Но была тут одна крупная проблема. Я верил, что он сказал правду.
Мы выстроились в очередь за завтраком, который варили на улице на каменных очагах. Записка была у меня в кармане, слова из нее – в голове.
Идиотская шутка Слэттера. Годы наказаний вбили ему в мозг немножко хитростей. Патологическая жажда бить людей не прошла, но он научился вызывать их на первый удар. Потом, стоя перед полицейским/следователем/судьей, он мог сказать: “Он меня первый ударил”.
Но хуже, чем ощущение себя жертвой Слэттера, меня мучило сомнение. А если записка подлинная? Такие записки я видал дома. Возле чайника. Сверху: Николасу. Внутри:
Или что-нибудь вроде этого. Конечно, почерк другой, но что-то в стиле записки привычное.
– Яичницу и бобы?
Я кивнул и ушел с тарелкой к своей машине. До дому я могу доехать за полчаса. И не так уж это будет опасно. Подъехать к дому на Лаун-авеню, погудеть в сигнал, оставаясь в машине, и посмотреть, что будет дальше.
Дэйв подошел, подпрыгивая, как на пружинках. И попросил меня, когда я поем, проверить один из лендроверов. Ребекка Кин и еще двое церковных приятелей хотят поехать посмотреть одну дальнюю гостиницу.
– Она поблизости от того места, где церковь Сент-Тимоти устраивала летний лагерь. Если там пусто, мы туда переедем. Там отличные помещения, кухни, запасы пресной воды – прямо из горного потока. И в нем вот такие форели! Сможем создать процветающую общину! – горел энтузиазмом Дэйв, пока я думал о поездке домой. Кожей груди я чувствовал жесткие края записки в кармане. Может быть...
– Так ты это можешь сделать. Ник?
– Что сделать?
– Ты же наш специалист-механик. Можешь проверить двигатель и колеса лендровера номер два?
Ребекка и ее спутники отбыли в девять. Вообще-то они могли бы обернуться за пять часов, но Ребекка не станет рисковать и ехать быстрее двадцати пяти. По дорогам бродили животные с ферм, а если налетишь на корову на пятидесяти милях в час, машину разобьешь вдребезги.
