Пока я сидела на месте, Тень выпустила чернильно-черные усики вперед, один к моим слабо освещенным волосам, и другой к пальцам, распластанным в бледном свете на полу. Я отдернула руку, достала спички из кармана и зажгла одну. Сильный запах серы впитался влажным воздухом.
Усики отступили.
Сложно судить по тому, у кого нет лица, но я клянусь, это существо изучало меня, искало слабое место. Между нами догорала спичка. Я бросила ее на пол и зажгла следующую. Снять кофту и поджечь ее я не могла, в таком случае пришлось бы нырнуть в опасную темноту, не освещенными остались бы руки и тело. Аналогично, и пуфик из-за которого я свалилась, был слишком далеко чтобы пригодится.
Если Тени умеют смеяться, то именно это сейчас она и делала. Она растянулась и поплотнела, и я клянусь, чувствовала, как она издевается надо мной. Надеюсь, я ошибаюсь. Очень надеюсь, что таких сложных мыслей они не могут испытывать.
— Кажется, тебе не помешает помощник, ши-видяшая. — со стороны открытого окна донеся музыкальный баритон, потусторонний, чувственный и подчеркнутый страшным громовым раскатом.
Это был совсем не рыцарь спаситель.
Это был В’лэйн. Только я подумала, что ничего хуже уже не может произойти.
Не рыцарь, но Принц. По его словам, и если он не врет, то представляет Видимый или иначе Светлый Двору. И вовсе не спаситель, В’лэйн — убивающий сексом эльф. Ему подобные не ищут приключений или интрижек, они возбуждают смертельную похоть. Я быстренько осмотрела себя, проверяя на месте ли моя одежда, и испытала облегчение от наличия оной там, где ей и положено было быть. Эльфийская королевская знать источает такую непреодолимую сексуальность, затмевающую даже человеческий инстинкт самосохранения, они одурманивают разум женщинам, возбуждают ее эротическую чувствительность до максимума, превращают ее в не по человечески жадное до секса животное, заставляя молить о совокуплении. Первое, что делают женщины стоит такому Эльфу появиться в округе, начинают раздеваться.
Читая любовный роман, такое может показаться страстным, чувственным, даже сексуально привлекательным. На самом деле, это цинично, ужасно и зачастую кончается смертью. Если женщине оставляют жизнь, она превращается в прайю, в эльфийскую наркоманку, не способную вести нормальную жизнь.
Я обернулась и взглянула на Тень, торопливо зажгла еще одну спичку. Тень следила за мной все внимательнее.
— Так помогай, — резко сказала я.
— Значит, ты принимаешь мой подарок?
В нашу первую встречу, пару недель назад, В’лэйн предложил мне какой-то мистический артефакт, Браслет Круса, жест доброй воли, как уверял меня принц, в обмен на мою помощь Высокой Королеве Видимого Двора Эобил в поисках «Синсар Даб». По его словам, браслет защищает владельца от всевозможной дряни типа Теней.
А, по словам моего хозяина и наставника с тяжелым характером, у Эльфов, не важно Темные они или Светлые, всегда берегись подвоха, и они никогда не скажут все правду. Посудите сами, разве говорили бы мы правду лошади прежде чем сесть верхом, или корове, прежде чем ее съесть?
Может браслет и спасет меня, но может превратит в рабыню, а может и убьет.
В нашу последнюю встречу В’лэйн пытался изнасиловать меня в публичном месте — то есть, я не хочу сказать, что то же самое было бы лучше в уединенном месте, просто, кроме физических повреждений меня еще и унизили, я очнулась почти полностью голой посреди толпы придурочных вуаеристов. Это болезненное и противное воспоминание. В последнее время я много переживала из-за этого.
Мама хорошо воспитала меня, и я хочу чтобы потомки знали — Рэйни Лэйн порядочная женщина с высокими моральными принципами.
Я детально и красочно объяснила В’лэйну что именно я сделаю с ним при ближайшей возможности, и куда именно засуну смертельное для эльфов копье — острое словно бритва лезвие — напоследок. Я сыпала ругательствами, украшая их цветастыми прилагательными. Я вообще-то не ругаюсь, но работая барменшей хочешь — не хочешь пришлось расширить свой кругозор. Осталось четырнадцать спичек. Я чиркнула еще одной. В обрамлении окна за Тенью, возник В’лэйн, сверкающая золотом кожа, глаза словно жидкий янтарь, нечеловечески прекрасный на бархатистом ночном фоне. Скорее всего эльф парит не касаясь земли. Он отбросил волосы назад, позолоченный водопад с вспыхивающими металлическими искорками, каскадом падал на мужское тело такой чувственной красоты, намекающего на такие чувственные наслаждения, что не сомневаюсь сам сатана засмеялся в день когда его сотворили — и голос наверно у него был такой же как и у В’лэйна. Отсмеявшись эльф произнес:
— А ведь была такая милашка, когда приехала.
— Откуда тебе знать какая я была? — спросила я. — Сколько ты следишь за мной?
Эльфийский принц приподнял бровь, но ничего не ответил.
Я тоже вопросительно подняла бровь. Он был Пан, Бахус и Люцифер изображенные тысячами оттенков желания умереть-но-обладать. В буквальном смысле слова.
— Почему не заходишь? — мило поинтересовалась я. У меня были подозрения и я собиралась их проверить.
