Он не взял головы, но хоть что-то он должен был взять. Прядь волос. Как бы то ни было, у него были всего лишь фотографии двух голов, по виду которых даже он, видевший бесчисленное множество фотографий Бертины Бертильсен и несколько фотографий Хелены Рё, не мог с уверенностью утверждать, что это они. И что эти головы настоящие. Чёрт! Если бы ему не пришлось прибегнуть к небольшой выдумке после того, как Трульс Бернтсен подвёл его, и Воге разоблачили, они бы безоговорочно поверили в убедительные графические доказательства, подобные этому. Теперь он рисковал, что это будет расценено как новый обман, и тогда ему действительно конец. Должен ли он немедленно позвонить в полицию? Успеют ли они добраться сюда до того, как убийца скроется?
Он уже вёл машину по дороге Топпасвейен, когда вспомнил, что сказал тот парень.
Парень беспокоился о том, что Воге мог ждать его. Но почему? Возможно, это была единственная дорога, ведущая из леса вниз.
Он притормозил и достал свой смартфон. Не спуская глаз с дороги, он открыл приложение с картой, которое использовал по дороге сюда. Сверившись с ней, он пришёл к выводу, что если парень приехал на машине, то он мог припарковаться только вдоль двух дорог. Воге проехал весь путь по Топпасвейен и поднялся по объездной дороге, которая заканчивалась там, где начиналась лесная тропа. На этих дорогах не было припаркованных машин. Ладно, тогда, возможно, он прошёл весь путь пешком от главного шоссе. Шёл под уличными фонарями по тихому району, и жители не сводили с него глаз, пока он нёс в рюкзаке пару голов и банку краски. Может быть. Может быть, и нет.
Воге ещё немного изучил карту. Подъём на вершину горы и к главной дороге, расположенной за ней, казались крутыми и трудными для пешего прохода, и он не мог разглядеть никаких троп, обозначенных на карте. Но там была отмечена стена для скалолазания с дорогой у подножия горы. И там, на западе, это дорога вела вниз, к жилому району и футбольному полю. Оттуда можно было проехать мимо торгового центра «Колсас» к главной дороге, не приближаясь к Топпасвейен.
Воге на мгновение задумался.
Если бы этот парень был в лесу, и если бы Воге был на его месте, он не сомневался бы, какой маршрут отступления выбрать.
Харри внезапно проснулся. Он не собирался засыпать. Его разбудил какой-то звук? Может быть, во дворе что-то шумело от порывов ветра? Или виноват сон, кошмар, из которого он с трудом выбрался? Он повернулся и в полумраке увидел затылок головы, чёрные волосы каскадом рассыпались по белой подушке. Ракель. Она пошевелилась. Может быть, тот же самый звук разбудил её, может быть, она почувствовала, что он проснулся, как обычно.
— Харри, — сонно пробормотала она.
— Мм.
Она повернулась к нему.
Он погладил её по волосам.
Она потянулась к прикроватной лампочке.
— Не надо, — прошептал он.
— Хорошо. Давай я…
— Тише. Просто... помолчи немного. Всего несколько секунд.
Они молча лежали в темноте, и он провёл рукой по её шее, плечам и волосам.
— Ты представляешь, что я Ракель, — сказала она.
Он не ответил.
— Знаешь что? — сказала она, поглаживая его по щеке. — Всё в порядке.
Он улыбнулся. Поцеловал её в лоб.
— Спасибо тебе. Спасибо, Александра. Но с этим покончено. Хочешь сигарету?
Она потянулась к прикроватному столику. Обычно она курила сигареты другой марки, но сегодня купила пачку «Кэмел», потому что он курил именно их, а у неё не было особых предпочтений. Что-то загорелось на прикроватном столике. Она протянула ему телефон, и он посмотрел на дисплей.
— Извини. Мне нужно ответить.
Она устало улыбнулась и щёлкнула зажигалкой, разжигая огонёк.
— У тебя и не бывает звонков, на которые не нужно отвечать, Харри. Попробуй сделать так, чтобы они появились, это довольно приятно.
— Крон?
— Эм... добрый вечер, Харри. Речь идёт о Рё. Он хочет пересмотреть своё заявление.
— Вот как?
— Теперь он утверждает, что тайно встречался с Сюсанной Андерсен ранее в тот же день в своей другой квартире, на улице Томаса Хефти. И что они занимались сексом, и он целовал её грудь. Он говорит, что не хотел ничего говорить раньше, потому что боялся, что это свяжет его с убийством, а также хотел скрыть это от своей жены. Он говорит, что понимал, что дал ложные показания и может быть разоблачён, но беспокоился, что возникнет ещё больше подозрений, если он изменит показания. Кроме того, у него не было ни свидетелей, ни других доказательств того, что Сюсанна приходила к нему. Поэтому он по глупости утверждал, что не встречался с ней, ожидая, что ты или полиция найдёте настоящего преступника или другие улики, которые вернут его доброе имя. Так он говорит.
— Хм... Может быть, на него повлияло пребывание в кутузке?
— Если интересно моё мнение, на него повлиял ты. Думаю, когда тебя хватают за горло, поневоле задумаешься. Он понимает, что есть такая вещь, как наказание. И он понимает, что в расследовании нет никаких подвижек, и что он не выдержит четырёх недель содержания под стражей.
— Ты имеешь в виду четыре недели без кокаина?
