— Нет, он понятия не имеет, что я здесь.
Микаэль кивнул. Для Трульса было необычно самому проявлять инициативу. Микаэль всегда принимал решение, что они будут делать, но сейчас по голосу Трульса он слышал, что тот говорит правду.
— Речь идёт о чём-то большем, чем задержание одного отдельного преступника, Трульс. Это имеет отношение к политике. К общей ситуации. Есть принципы, понимаешь?
— Такие люди, как я, не разбираются в политике, — сказал Трульс, незаметно икнув. — Не понимаю, почему министр юстиции предпочёл бы позволить кровавому серийному убийце разгуливать на свободе, чем спустить с рук самому известному детективу Норвегии безобидную ложь о том, что он — офицер полиции по имени Ханс, мать его, Хансен. Особенно если именно эта ложь привела к тому, что Бертина Бертильсен была найдена.
Микаэль сделал глоток из бутылки. Возможно, когда-то он любил пиво, но теперь, по правде говоря, оно ему не нравилось. Однако сторонники Рабочей партии и рабочего движения обычно с подозрением относились к людям, которые не пили пиво.
— Ты знаешь, Трульс, как стать министром юстиции и сохранить эту должность? — Микаэль продолжил, не дожидаясь ответа. — Ты должен слушать. Ты слушаешь тех, кто, как ты уверен, действуют в твоих интересах. Слушаешь тех, у кого есть опыт, которого нет у тебя. У меня есть хорошие люди, которые представят всё дело в верном свете. Они расскажут, что ведомство министра юстиции помешало миллионеру сколотить свою собственную частную армию следователей и адвокатов. Это покажет, что мы не допускаем историй в американском стиле, где богатые пользуются всевозможными привилегиями, где выигрывают только самые дорогие адвокаты, где утверждение о том, что все равны перед законом, является просто какой-то патриотической чушью. Здесь, в Норвегии, равенство существует не только на бумаге. И ради этого мы будем продолжать работать. — Микаэль мысленно запомнил пару фраз, которым, вероятно, можно найти применение во время будущих выступлений, хотя и придав более возвышенный стиль.
Трульс рассмеялся тем хрюкающим смехом, который всегда казался Микаэлю поросячьим.
— Что? — Микаэль услышал, что в его голосе прозвучало больше раздражения, чем он хотел продемонстрировать. Это был долгий день. Серийные убийцы и Харри Холе может и светились вовсю в СМИ, но это были не единственные проблемы, с которыми имел дело министр юстиции.
— Я просто думаю о том, как здорово, что у нас все равны перед законом, — сказал Трульс. — Представь себе, в этой стране даже министр юстиции не смог бы помешать полиции провести расследование в отношении себя, если бы они получили наводку. Ведь может выясниться, что на его террасе в бетон замуровано тело человека. Не то чтобы общество действительно скучало по нему, это просто член банды байкеров, который занимался контрабандой героина и был связан с двумя грязными копами. Равенство перед законом означает, что возможное расследование покажет, что министр юстиции когда-то был молодым полицейским, больше думающим о деньгах, чем о власти. И что его немного наивный друг детства однажды ночью помог спрятать улики в новом доме своего гораздо более умного друга. — Трульс снова топнул ногой по цементу.
— Трульс, — медленно произнёс Микаэль. — Ты мне угрожаешь?
— Вовсе нет, — сказал Трульс, ставя пустую бутылку из-под пива рядом со стулом и поднимаясь на ноги. — Я просто думаю, что твои слова об умении слушать кажутся отличной идеей. Слушать тех, кто действует в твоих интересах. Спасибо за пиво.
Катрина стояла в дверях детской и смотрела на них.
Герт спал в своей постели, а Харри — на стуле, прислонившись лбом к спинке кровати. Она присела на корточки, чтобы видеть лицо Харри. И пришла к выводу, что сходство между ними ещё более выраженное, когда они спят. Она легонько потрясла Харри за плечо. Он причмокнул губами, моргнул и посмотрел на часы, прежде чем подняться на ноги и последовать за ней на кухню, где она поставила чайник.
— Ты рано вернулась, — сказал он, усаживаясь за кухонный стол. — Хорошо провела время?
— Да. Он выбрал ресторан, потому что там было вино «Монраше»35, о котором я, по-видимому, сказала на первом свидании, будто оно мне нравится. Но ужин не может длиться вечно.
— Но вы могли бы пойти ещё куда-нибудь. Выпить.
— Или поехать к нему домой, чтобы перепихнуться по-быстрому, — сказала она.
— Да?
Она пожала плечами.
— Он милый. Он до сих пор не пригласил меня к себе домой. Он хочет подождать с сексом до тех пор, пока мы не будем уверены, что созданы друг для друга.
— Но ты...
— Хочу трахаться как можно больше, прежде чем мы поймём, что не созданы друг для друга.
Харри рассмеялся.
— Сначала я думала, что он прикидывается недотрогой, — она вздохнула. — И это действительно притягивает меня.
— Хм. Даже когда ты знаешь, что это лишь способ привлечь тебя?
— Конечно. Меня возбуждает всё, чего я не могу получить. Как тебя в тот раз.
— Я был женат. Тебя заводят все женатые мужчины?
— Только те, которых я не могу получить. Таких не так уж много. Ты был раздражающе верен жене.
— Мог бы быть ещё более верным.
