— Прости, — вздохнул Сон Мин. — Вот, — он взял цветок и вручил продавцу банкноту в сто крон.
— У меня нет… — начал было мужчина.
— Ничего страшного, — Сон Мин подошёл к Тхань и протянул ей розу.
Сначала она просто смотрела на него с удивлением. Затем начала смеяться.
Сон Мин на мгновение замешкался, прежде чем увидел забавную сторону ситуации, затем тоже рассмеялся.
— Мой папа говорит, что это в большей степени европейская традиция — дарить цветы своей возлюбленной, — сказала Тхань. — Так делали греки в древности, французы и англичане в средние века.
— Да, но розы родом с того же континента, что и мы, — сказал Сон Мин. — Там, откуда я родом, в Южной Корее, в городе Самчхок, проходит очень известный фестиваль роз. А мугунхва, роза Шарона, является национальным символом Кореи[48].
— Да, но строго говоря, разве мугунхва — роза?
Прежде чем они добрались до Монолита, разговор перешёл от цветов к домашним животным.
— Я не знаю, любит ли вообще Джонатан животных, — сказала она, когда они стояли в верхней части парка и смотрели вниз на Скёйен. — Я думаю, что он просто случайно оказался в этом бизнесе. С тем же успехом это мог быть продуктовый магазин или магазин электроники.
— Но ты ничего не знаешь о том, чтобы он продолжал закупать «Хиллман Пэтс» после запрета на ввоз?
— Почему ты считаешь, что он этим занимается?
— Он был очень напряжён, когда я заходил в магазин.
— Может быть, он боялся…
— Да?
— Нет, ничего.
Сон Мин глубоко вздохнул.
— Я не таможенник. И не собираюсь выдвигать ему обвинения в незаконном ввозе. Я отрабатываю зацепку, которая окольными путями может помочь нам задержать человека, убившего двух исчезнувших девушек. И предотвратить новые смерти.
Тхань кивнула. Казалось, она немного колеблется, прежде чем принять решение.
— Единственное, что сделал Джонатан на моей памяти незаконно, — это согласился взять лисёнка, которого кто-то привёз с собой из Лондона — видимо, там в городе живут лисы. Провозить лис в страну, конечно, является нарушением, и я думаю, когда эти люди об этом узнали, то испугались. Они не решались пойти к ветеринару, чтобы его усыпить, и не могли сделать это сами, поэтому вместо этого отдали лисёнка Джонатану. И, без сомнения, им пришлось щедро заплатить ему, за то что он снял с них этот груз.
— Люди делают такие вещи?
— Ты и половины не знаешь. Дважды я сталкивалась с владельцами, которые не удосуживались забрать своих собак и растворялись в воздухе.
— И что ты делала?
— Брала их домой. Но у нас не так много места, поэтому в итоге мне приходилось отвозить их в приют для животных. Это так грустно.
— А что случилось с лисёнком?
— Я не знаю и не уверена, что хотела бы знать. Я любила этого лисёнка, — Сон Мин видел, что у неё глаза на мокром месте. — Вдруг в один прекрасный день он исчез. Наверное, его смыли в унитаз…
— В унитаз?
— Нет, конечно, нет. Но, как я уже сказала, я не хочу знать, как он избавился от Нхи.
Они продолжали гулять, пока Тхань рассказывала ему о своих планах, о своей мечте стать ветеринаром. Сон Мин слушал. Эта девушка не могла не нравиться. Кроме того, она была сообразительна, поэтому больше не было никаких причин притворяться, будто он обратился к ней действительно за присмотром за своей собакой, так что он сопровождал её всю дорогу. Его расспросы оказались бесплодными, но он утешал себя тем, что, по крайней мере, провёл время с кем-то, кто ценит четвероногих друзей так же сильно, как и он.
— Ой, — сказала Тхань, когда они снова подошли к «Монс». — Это Джонатан.
Дверь магазина была открыта, а снаружи был припаркован универсал «Вольво». Мужчина склонился к открытой со стороны пассажира двери. Вероятно, он не мог их слышать из-за шума пылесоса. У его ног стояло ведро с водой, пена переливалась через край, а машина была мокрой и блестящей. Вода всё ещё сочилась из шланга, лежащего на асфальте.
Сон Мин взял поводок Каспарова и подумал, не ускользнуть ли ему незамеченным и оставить Тхань решать самой, хочет ли она рассказать об их встрече. Но прежде чем он успел принять решение, владелец магазина выпрямился и повернулся в их сторону.
Сон Мин видел, как загорелись глаза мужчины, когда он всё понял и, несомненно, правильно истолковал ситуацию.
— Как-то это не по-христиански мыть машину в часы церковной службы, разве нет? — сказал Сон Мин, прежде чем остальные успели что-нибудь вымолвить.
Глаза мужчины сузились.
— Мы только что прогулялись в парке, — быстро добавила Тхань. — Присмотр за собакой.
Сон Мину хотелось бы, чтобы её голос звучал менее тревожно. Как будто это у них была причина занять оборонительную позицию, а не у него.
Не говоря ни слова, мужчина понёс пылесос и шланг в магазин. Он появился снова, взял ведро и вылил его содержимое на тротуар. Мыльная пена и грязная вода образовали лужи вокруг ботинок Сон Мина ручной работы.
