Парнишка поднял стакан и вопросительно посмотрел на Харри, когда увидел, что тот колеблется.
— Устал от «Цезаря»[65]?
Харри медленно кивнул. «Цезарь» был коктейлем номер один для геев в ресторане «Дэн Тана» в Лос-Анджелесе, очевидно, это было что-то канадское.
— Может быть, нам стоит заказать что-нибудь бодрящее?
— Например? — спросил Харри.
Парнишка склонил голову набок.
— Ты какой-то другой, Кэтмэн. Дело не только в бороде, но и твоем голосе и…
— Рак горла, — сказал Харри. Это было предложение Эйстейна. — Лучевая терапия.
— О боже, — ответил парнишка немного равнодушно. — Ну, тогда понятно, откуда эта уродливая шляпа, и ты так похудел. Пагубно для организма, надо отметить.
— Так и есть, — сказал Харри. — Сколько именно времени прошло с тех пор, как мы виделись?
— Это ты мне скажи. Месяц. Или два? Время летит, ты точно давненько не появлялся.
— Если я не ошибаюсь, я был здесь во вторник пять недель назад, не так ли? И во вторник перед этим?
Парнишка слегка откинул голову назад, как будто хотел посмотреть на него с чуть большего расстояния.
— Почему такой интерес?
Харри услышал подозрение в его голосе и понял, что слишком поторопился.
— Это всё опухоль, — сказал он. — Врач говорит, что она давит на мозг и вызывает частичную потерю памяти. Извини, просто пытаюсь восстановить события последних месяцев.
— Ты уверен, что помнишь
— Немного, — сказал Харри. — Но не всё. Извини.
Парень обиженно фыркнул.
— Можешь мне помочь? — спросил Харри.
— Если ты поможешь мне.
— С чем?
— Допустим, ты заплатишь за мой порошок немного больше, чем обычно. — Он высунул что-то наполовину из кармана куртки, и Харри увидел маленький пластиковый пакетик с белым порошком. — Тогда я смогу подать его тебе так же, как и в прошлый раз.
Харри кивнул. Александра рассказывала ему, что наркотики — кокаин, спиды, попперс[66], мисс Эмма[67] — покупались и продавались более или менее открыто в гей-клубах, в которых она бывала.
— И как ты подал мне его в прошлый раз? — спросил Харри.
— Господи, я думал, это ты запомнишь. Я вдул его в твою прелестную, узкую медвежью норку вот этим… — Парень поднял короткую металлическую соломинку. — Может, спустимся вниз?
Харри вспомнил о предупреждении Александры относительно тёмных комнат. Комнат, где кто угодно мог стать чьей-то законной добычей.
— Окей.
Они встали и пошли по комнате. Глаза следили за ними из-за звериных масок. Парень открыл дверь в дальнем конце зала, и Харри последовал за ним в темноту, вниз по крутой узкой лестнице. Уже на полпути он услышал звуки. Стоны и крики и — когда он спустился в подвал — шлепки плоти о плоть. На стенах горели маленькие голубые огоньки, и когда его глаза наконец достаточно привыкли к полутьме, он смог детально рассмотреть, что происходит вокруг него. Мужчины занимались сексом всеми возможными способами: кто-то обнажённым, кто-то полуодетым, а у кого-то была расстёгнута только ширинка. Те же звуки он услышал за дверями кабинок. Харри встретился глазами с человеком в золотой маске. Он был большим и мускулистым. Совершал ритмичные толчки над человеком, перегнувшимся через скамью. Зрачки за золотой маской были расширенными и чёрными в широко открытых глазах, устремлённых на Харри, который инстинктивно вздрогнул, когда мужчина хищно оскалил зубы с вожделением во взгляде. Харри позволил своему взгляду блуждать дальше. В комнате стоял запах, от которого он едва не задохнулся. Нечто иное, кроме смеси запахов хлора, секса и тестостерона, едкий запах, напоминающий бензин. Он никак не мог понять, что же это такое, пока не увидел обнажённого мужчину, который открыл маленький ярко-жёлтый флакон и понюхал. Конечно, это был запах попперса. Этот стимулятор был популярен в клубах Осло, которые Харри часто посещал, когда ему было чуть больше двадцати. Тогда это называли «приливом», вероятно, потому что это было именно так: прилив на несколько секунд, когда сердце адски бьётся, на короткое время увеличивается кровообращение и обостряются все чувства. Лишь позже он узнал, что геи — находящиеся в пассивной позиции — используют его для усиления удовольствия от анального секса.
— Привет.
Это был мужчина в золотой маске. Он подошёл к Харри и положил руку ему на промежность. Хищная улыбка стала шире, и Харри почувствовал его дыхание на своём лице.
— Он мой, — сказал голубок резким голосом, схватив Харри за руку и утаскивая его за собой. Харри услышал смех качка позади.
— Кажется, все кабинки заняты, — сказал парень. — Может, нам…?
— Нет, — сказал Харри. — Наедине.
Парнишка вздохнул.
— Возможно, там дальше есть свободные. Пойдём.
Они прошли мимо комнаты с открытой дверью, из которой доносился плеск, похожий на звук льющегося душа. Харри заглянул внутрь, когда они проходили мимо.
Двое обнажённых мужчин сидели в ванне с открытыми ртами, в то время как другие мужчины, некоторые в одежде, стояли и мочились на них.
