Моя киска пульсировала, и я мысленно отругала себя. Я отказывалась позволить ему добраться до меня, но это не означало, что у меня не было желания позволить ему трахнуть меня прямо перед этим деревом. Он думал, что был ловок, дразня меня таким образом, но я еще раз подумала над его предложением. Я могла бы согласиться дать ему шанс. Возможно, этого будет достаточно, чтобы заставить его немного отступить. Я пробыла здесь всего день и ночь, а уже чувствовала себя разбитой. Мне, блядь, нужно было подышать свежим воздухом, и если бы это был способ сделать это, то я бы согласилась.
Его глаза вспыхнули, и он оглядел меня с ног до головы, прежде чем ему пришла в голову мысль, и он сказал:
— Ты все еще не сказала мне, почему я чувствую запах Атласа Ноктюрна по всему твоему телу. — Было ясно, что он пытается скрыть рычание в своем голосе, но у него это не очень хорошо получалось.
Расправив плечи, я стиснула челюсть и сложила губы в подобие ухмылки.
— То, что ты объявил меня своей парой, не означает, что я застенчивая девственница.
На мгновение воцарилась тишина. Только он и я смотрели друг на друга, пока до меня доходило то, что я сказала. Наше дыхание поднималось между нами белыми завитками, ночь становилась все холоднее. Я взглянула на его сжатые кулаки и поняла, что он слегка дрожит. Его тело превратилось в гранит, а глаза горели жаждой убийства. Внезапно я была благодарна больше, чем когда-либо прежде, что Атласа сейчас здесь не было.
— Ты трахалась с другим мужчиной под моей крышей, — прошептал Август.
— И что ты собираешься с этим делать? — Спросила я, игнорируя страх, который скользнул по моей спине, как холодный ветер. — Я уже говорила тебе — и повторю это снова, чтобы ты мог вбить это в свой толстый волчий череп — я не твоя, Август. Я не принадлежу никакому гребаному мужчине. Ты спросил меня, дам ли я тебе шанс узнать тебя получше? Что ж, вот твой шанс. — Он снова встретился со мной взглядом, не менее разъяренным. — Если ты хочешь, чтобы я согласилась на твои условия, тогда ты должен согласиться на некоторые из моих.
— Нет, если это означает позволить тебе распутничать…
— Ты в нескольких секундах от того, чтобы я ушла. — Гнев захлестнул меня. Гнев и разочарование. — Секс — это всего лишь часть того, кто я есть, и если это тебе как-то отвратительно, то мы закончили на этом. У меня жажда, которую ты даже представить не можешь, и то, кого я выберу для утоления этой жажды, зависит только от меня и ни от кого другого. Ты понимаешь это? Ты не единственный, кто…это — Я спохватилась и с трудом сглотнула. — Ты не можешь просто врываться в мою жизнь и ожидать, что мои чувства к кому-то другому изменятся.
Это было самое близкое к признанию, что я вообще что-то чувствую к Атласу. Я все еще сама с этим мирилась.
Он не ответил. Единственным ответом, который я получила, было сияние его золотых глаз, ярко горящих. Солнце уже зашло, и мы были почти в полной темноте, звуки других оборотней на расстоянии были меньше, чем гул. Все, на чем я могла сосредоточиться — это альфа, прижавший меня к дереву, и его аромат, который напомнил мне о бергамоте и кедре. Это было пьянящее сочетание, и я не могла притворяться, что оно мне не нравится. Все в Августе из Кровавой Луны привлекало меня, но мне нужно было оставаться сильной и стоять на своем.
Поскольку он решил ничего не говорить, а тишина становилась все более напряженной, я сказала:
— Шрамы на твоем теле…
Мои глаза блуждали по его обнаженной груди и серебристым порезам, которые портили его золотистую кожу. Некоторые были длинными и неровными, в то время как другие больше походили на проколы. Несомненно, накопленные веками.
Август вздрогнул, но остался на месте.
— Ты меняешь тему, — процедил он сквозь зубы.
— Знаешь, у меня есть такие же шрамы. — Я была права в том, что сменила тему, и надеялась, что это помогло ему понять, почему я никогда не могла позволить мужчине контролировать мою жизнь. Я услышала, как у него перехватило дыхание, и его глаза прошлись по моей обнаженной коже, но я знала, что он не найдет того, что ищет.
— Ты не найдешь их в местах, которые могла бы случайно заснять камера, — сказала я с горькой улыбкой. — Так пойми меня, когда я говорю тебе, что никогда больше не буду принадлежать кому-либо или слушать, что я могу и чего не могу делать со своим собственным телом. Ты можешь попробовать, но это не поможет тебе далеко продвинуться.
— Значит, ты ожидаешь, что я…
