Трульс положил руки на потёртую скатерть, по обе стороны от бумажной салфетки. Он ничего не заказывал. Ничего не хотел. Его руки были красными на фоне белой салфетки и казались раздутыми, распухшими. Как будто они уменьшились бы до размеров пары перчаток, если бы Харри воткнул в них булавку. Его лоб приобрёл темно-красный оттенок, цвета дьявола в комиксах.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — сказал Трульс.
— Это ты. Ты тот, кто информирует Терри Воге.
— Я? Ты что, дурак? Я даже не вхожу в следственную группу.
— Ты информируешь Воге тем же способом, что и нас: читаешь отчёты, как только они появляются на BL96. Ты уже делал это, до того когда я связался с тобой, так что ничего удивительного, что ты согласился на моё предложение. Тебе платят вдвое больше за одну и ту же работу. И Воге, вероятно, платит тебе ещё больше теперь, когда ты сообщаешь ему также и последние новости из группы Эуне.
— Что за хрень? Я не...
— Заткнись, Трульс.
— Отвали! Я не собираюсь...
— Заткнись! И сядь!
За несколькими столиками, где были посетители, воцарилась тишина. Они не пялились открыто, а смотрели в свои пивные бокалы, используя боковое зрение. Харри положил свою руку на руку Трульса и так сильно прижал её к столешнице, что Трульс был вынужден сесть обратно. Харри наклонился вперёд и продолжил тихим голосом.
— Как я уже сказал, я не собираюсь тянуть резину, так что слушай. У меня возникли подозрения, когда Воге написал о том, что следователи размышляли, не заказал ли Рё убийства, чтобы они выглядели как нападения на сексуальной почве. Это то, что мы обсуждали в группе Эуне, и это настолько нестандартно, что я спросил у Катрины, не выдвигал ли эту идею кто-нибудь из их команды. Они этого не делали. Итак, я придумал эту историю о том, как татуировку Бертины пришили обратно, и рассказал тебе, и только тебе. Сказал, что это общеизвестно в полицейском управлении, чтобы ты чувствовал себя спокойно, передавая эту информацию, зная, что она не укажет на тебя. И действительно, через несколько часов Воге опубликовал это в печати. Итак, ты пойман с поличным, Трульс.
Трульс Бернтсен смотрел прямо перед собой, его лицо ничего не выражало, он взял бумажную салфетку и скомкал её так, как, по воспоминаниям Харри, он поступил с проигрышным билетом на ипподроме.
— Хорошо, — сказал Трульс. — Я передал немного информации. И вы все можете просто отвалить, потому что никакого ущерба нанесено не было. У Воге никогда не было ничего, что могло бы навредить расследованию.
— Это тебе так кажется, Трульс, но пока мы оставим этот разговор.
— Да, мы так и сделаем, потому что я ухожу, адьос. И ты можешь взять эти деньги у Рё и вытереть ими свою задницу.
— Я сказал тебе сесть, — Харри позволил себе криво улыбнуться. — И спасибо, но туалетная бумага в отеле The Thief превосходная. На самом деле такая мягкая, что тебе хочется ещё раз посрать. Ты когда-нибудь испытывал подобное?
Трульс Бернтсен, похоже, не понял вопроса, но остался сидеть.
— Итак, вот тебе шанс ещё раз всё обосрать, — сказал Харри. — Ты скажешь Воге, что у тебя отобрали доступ к BL96, и ему придётся справляться самому. С этого момента ты также не проронишь ни слова о том, что происходит в группе Эуне. И ты расскажешь мне, насколько велики твои карточные долги.
Трульс в замешательстве уставился на Харри. Сглотнул. Поморгал пару раз.
— Триста тысяч, — сказал он наконец. — Плюс-минус.
— Мм... Это много. Когда должен быть произведён платёж?
— Должен был быть произведён давным-давно. Можно сказать, проценты накапливаются.
— Они горят желанием получить деньги?
Трульс фыркнул.
— Речь не просто о плоскогубцах, они угрожают всяким дерьмом. Я всё время хожу и оглядываюсь, чтоб ты знал.
— Чтоб я знал, да, — сказал Харри, закрывая глаза. Прошлой ночью ему приснились скорпионы. Они просачивались в комнату из-под двери и плинтусов, через щели в окнах и розетки на стенах. Он открыл глаза и уставился на своё пиво. Он одновременно и с нетерпением, и со страхом ждал следующих двух часов. Он был пьян вчера и собирался напиться сегодня. Теперь это был официальный загул.
— Хорошо, Трульс, я достану тебе деньги. Завтра, хорошо? Вернёшь деньги, когда сможешь.
Трульс Бернтсен продолжал моргать. Теперь его глаза увлажнились.
— Почему?.. — начал он.
— Не смущайся, — сказал Харри. — Это не потому, что ты мне нравишься. Это потому, что ты мне нужен.
Трульс пристально посмотрел на Харри, словно пытаясь понять, шутит он или нет.
Харри поднял кружку с пивом.
— Теперь ты можешь идти, Бернтсен.
Было восемь часов вечера.
Голова Харри поникла. Он заметил, что сидит на стуле, и на его брюках от костюма была рвота. Кто-то что-то сказал. И теперь голос говорил что-то ещё.
— Харри?
Он поднял голову. Комната кружилась, и лица вокруг него были размыты. Но он всё равно узнал их. Знал их много лет. Надёжные лица. Группа Эуне.
— Быть трезвым на этих собраниях не обязательно, — сказал голос, — но лучше говорить чётко. Ты в состоянии это сделать, Харри?
