Его губы ласкали шею молодой женщины. Изумленная, очарованная неожиданным исполнением ее тайных желаний, которые она тщетно старалась в себе подавить, Лаура приникла к нему и закрыла глаза. Во всем мире осталась только эта ласка, будившая в ней восхитительные и пугающие ощущения.
Их губы встретились, и время остановилось. Это было мгновение опьянения, забвения всего, что происходило вокруг. Оба они внезапно осознали, что они предназначены друг для друга. На землю спустилась ночь, было поздно, в доме стояла тишина, наполненная предвкушением чудесного рождения любви...
Жан подхватил Лауру на руки и понес ее наверх, в спальню. Лишь оказавшись на кровати, молодая женщина поняла, что происходит нечто недопустимое.
– О боже! – воскликнула она. – Мы не можем поступить так с Мари!
Жан немедленно отпустил ее и, закрыв лицо руками, рухнул в кресло у кровати. Лаура видела, как дрожат его пальцы. Когда барон поднял голову, чтобы взглянуть на нее, в его глазах блестели слезы.
– Зачем я открыл вам свою тайну? Я поклялся, что вы никогда не узнаете о моей любви, но я всего лишь обычный человек! Теперь мне придется забыть о том, что вы тоже меня любите, а это будет намного труднее...
– Для вас это будет легче, чем для меня. Ведь вы любите Мари, несмотря на те чувства, которые испытываете ко мне.
– Это правда, ее я тоже люблю, но... иначе. С бесконечной нежностью, но не с такой страстью, которую я испытываю к вам, Лаура, поверьте мне... В моей жизни больше никогда не будет другой женщины, кроме вас!
К собственному изумлению, Лаура вдруг услышала свой голос, звучавший холодно и бесстрастно:
– И какую же роль в этом сценарии вы отводите своей невесте?
Де Бац онемел от изумления:
– Моей невесте? У меня никогда не было невесты! Откуда вы это взяли?
– Совсем недавно к Мари в Шаронну приезжала молодая женщина в трауре. Она потребовала, чтобы Мари отпустила вас. Бедная Мари так страдала. Эта особа назвала свое имя – Мишель Тилорье.
– Она приезжала в Шаронну? Она осмелилась это сделать? Но по какому праву?
– Вероятно, это право предоставили ей вы. Во всяком случае, – заметила Лаура с горечью, – эта девушка вам явно знакома.
– Я действительно знаком с Мишель, но никогда не просил ее руки, – нахмурился де Бац.
– В самом деле? Тогда как же так вышло, что она ждет от вас ребенка?
– Черт побери, что это за бред?! Мишель беременна... от меня? Найдите мне что-нибудь выпить, Лаура, и покрепче! Мне это необходимо...
Лаура спустилась в столовую и вернулась с бутылкой виноградной водки. Ее делали в родном для Жана Арманьяке, и барон сам когда-то презентовал ей эту бутылку. Жан налил себе водки и залпом выпил. Это было настолько на него не похоже, что Лаура догадалась о его смятении. Наконец Жан сделал глубокий вдох и потребовал:
– А теперь расскажите мне все!
– Мне кажется, что рассказывать должны вы. Зачем было этой девице выдумывать подобную историю, если вы для нее ничего не значите?
– Хорошо, я расскажу вам все, что мне известно. Мишель Тилорье – дочь моих друзей. Ее отец Жак Тилорье был адвокатом в парламенте Парижа, а старшая сестра Мишель вышла замуж за моего давнего приятеля д'Эпремениля. Я часто встречался со всем семейством до революции, но должен признать, что последнее время я о них почти забыл... Скажу без ложной скромности, уже довольно давно я обнаружил, что Мишель в меня влюбилась. Дело дошло до того, что в прошлом году под покровом ночи она неоднократно пробиралась в мой дом на улице Менар и ждала меня, надеясь на счастливый случай. Там я ее и обнаружил однажды вечером. Кстати, именно в тот вечер меня едва не арестовали, и нам с ней пришлось бежать через сад. Я проводил ее до дома подруги, где она и должна была, собственно, ночевать, и с тех пор мы с ней не встречались. Я знаю одно: с тех пор, как мы с Мари стали жить вместе, Мишель возненавидела ее.
– Неужели ненависть этой девушки настолько сильна, что она осмелилась явиться в дом к Мари и рассказывать невесть что?
– Боюсь, эта барышня готова на все, чтобы нас разлучить. Но, наверное, моя вина перед этим семейством состоит только в том, что я их совсем забыл. Я даже не навестил мать Мишель после смерти Жака Тилорье, который умер вскоре после казни короля. Я был в Англии, а когда вернулся, у меня было слишком много других дел. Кстати, Франсуаза Тилорье – очень красивая женщина. В нее давно влюблен Жан-Жак д'Эпремениль, свекор ее старшей дочери и мой большой друг. Сам Парни воспевал ее красоту! Не стану скрывать от вас – если бы мне было суждено влюбиться в одну из этих трех дам, я бы выбрал Франсуазу. До встречи с Мари я даже немного ею увлекся... Теперь вам известно все.
– Это и в самом деле все?
– Клянусь честью! Мишель выдумала эту историю с ребенком, который должен появиться на свет, чтобы я на ней женился. А я, как вы знаете, не считаю себя вправе жениться на ком бы то ни было – тем более на Мишель Тилорье, которая мне никогда не нравилась.
Барон вскочил и нервно зашагал по комнате. Наконец он остановился перед Лаурой, нагнулся к ней и заглянул в глаза:
– Вы верите мне?
