— Ну, положим, не так уж он и велик. Собственно, слухи в том и состоят, что все его богатство — фикция, а полученные тобой двести тысяч приданого — это деньги, которые ты сам же и заработал своими спекуляциями!
— Но это же просто смешно! — выдохнул совершенно сбитый с толку Шабо. — Всем известно, что Фреи богаты, их хорошо знают в Вене и…
— Знать-то их знают, это верно, но совсем с другой стороны… Они совсем не богаты и известны своими растратами. Они бежали из Австрии, бросив там свои семьи, а их чучела повесили в Вене на площади Кольмаркт.
— . Свои семьи? Но их семья здесь! Это Леопольдина!
— А вот и нет! Жена Джуниуса и две его дочери остались в Австрии. У него еще есть сын шестнадцати лет. Джуниус привез его с собой во Францию, и парень сейчас служит в армии.
— Даже если и так, разве это не пример патриотизма? Ведь юноша — солдат!
— Скорее всего он просто-напросто шпион. Во всяком случае, так говорят.
— Но это бесчестно! Какая низость! А кто же тогда моя Польдина? Она тоже шпионка?
Делоне помолчал, как будто колебался, прежде чем нанести другу самый страшный удар, потом вздохнул:
— С ней все обстоит еще хуже. Я слышал, что она вовсе не доводится Фреям сестрой. В Комитет общественной безопасности постоянно поступают доносы, и из них явствует, что Леопольдина была любовницей австрийского императора, которому ее продали еще ребенком. Как ты понимаешь, я во все это не верю, — добавил Делоне, видя, что Шабо буквально рассыпается у него на глазах.
— Доносы, доносы… — пробормотал бывший монах. — Но откуда они берутся?
— Хочешь узнать? Твоя свадьба наделала много шума, а тебе не следовало бы вызывать зависть окружающих. Зависть никогда не складывает оружия.
— А я-то думал, что вокруг меня братья! — горестно воскликнул Шабо.
— Братья бывают разными, — отрезал Делоне. — Но не отчаивайся, есть люди, которые тебя поддерживают. Бац, например, пользуется большим влиянием в Комитете, Но учти: если ты рассердишь его и не выполнишь того, что обещал насчет «Индийской компании», он может тебя бросить, и тогда…
— Ты что, спятил? У меня нет ни времени, ни желания этим заниматься!
— Как хочешь, но советую тебе подумать хорошенько, особенно если у твоей жены и в самом деле нет приданого. Если ты поможешь де Бацу, Бенуа даст тебе сто тысяч франков, не дожидаясь результатов. А потом, когда акции будут выкуплены, ты получишь огромную прибыль.
Делоне выиграл. Шабо, выведенный из себя «ложью», распространяемой о нем, встал на его сторону и принялся горячо защищать в Конвенте предложенный им декрет. Однако вскоре и у Делоне начались неприятности: Фабр д'Эглантин начал вести борьбу против предложенного им декрета. Д'Эглантин был близок к Робеспьеру и требовал, чтобы Конвент сам занялся ликвидацией «Индийской компании». Это требование сводило на нет все замечательные расчеты де Баца…
Повозмущавшись, попротестовав, повыступав, приведя доводы и контрдоводы, депутаты Конвента отправили проект декрета на окончательную доработку в специальную комиссию. Туда вошли Делоне, Шабо, Фабр д'Эглантин, а также Камбон и Рамель — люди честные, порядочные, не склонные к политическим играм. Понимая, что эти двое наверняка проголосуют так же, как и Фабр д'Эглантин, Делоне отправился за инструкциями на улицу Монблан.
— Нам необходимо большинство, — решил де Бац. — Мы должны перетянуть на свою сторону Фабра, а значит, нам придется его купить.
— Ты думаешь, что такое возможно?
— Это единственный выход. Я знаю, что он изображает из себя «революционера с чистыми руками», чтобы понравиться Робеспьеру. Но на самом деле это всего лишь неудачливый комедиант, оперный певец, так и не добившийся успеха. Фабр насквозь фальшив; единственное, что не вызывает сомнений, так это его авторство очаровательной песенки «Идет дождь, пастушка». Она позволила ему пошиковать какое-то время, а потом Фабр едва не угодил в тюрьму за долги. Кстати, спас его тогда король по просьбе королевы. И в знак благодарности он стал яростным санкюлотом! Фабр связался с Дантоном, который взял его на службу в качестве секретаря в министерстве юстиции. Надо сказать, Фабр не терял времени даром. Он наладил производство солдатских сапог на картонной подошве и продал их военным поставщикам, получив при этом прибыль в тридцать пять тысяч ливров, а также доказательство своей благонадежности, что позволило ему занять место в Конвенте. Теперь Фабр устроился в великолепном особняке, доставшемся ему от эмигрировавшего вельможи. Там он и живет на широкую ногу с Каролиной Реми, актрисой из «Театра Республики». Ему все время нужны деньги, так что, поверь мне, Делоне, его мы получим без труда. А займется этим Шабо…
— Шабо? Но он страшно неловок и к тому же трус.
— Ты прав, но эта крыса уже сунула нос в крысоловку. Пусть теперь окажется там целиком!
Потом Бац сам написал проект декрета в таком виде, как ему было нужно, и передал его Делоне, чтобы тот отвез бумагу Фабру.
— Шабо останется только сказать, что, если Фабр одобрит декрет, он получит сто тысяч франков.
