Он начал перелистывать карточки на букву Р. Ра, Ре, Ру… Руденко. Но на карточке значилась Наталья Руденко из фонда Фило в Женеве, Швейцария. Несомненно, «мать» Ирины. Он посмотрел на календарь с записями. Может, там записан номер.
Гаррет подтащил к себе календарь и перелистнул странички. Среда. Неужели только позавчера обнаружили тело Холла? Ему казалось, что прошла уже вечность.
На странице почти ничего не записано: несколько записей о деловых встречах, сделанных аккуратным четким почерком и перечеркнутых более неуверенной рукой. Но на полях, внизу страницы записан телефонный номер, с запиской, сделанной той же неуверенной рукой и сплошь зачеркнутой. Оставалось что-то вроде «Рейджер».
Гаррет смотрел на номер, прикусив нижнюю губу. То ли, что ему нужно? Он всмотрелся в зачеркнутое слово, но не мог разобрать его. Перевернул страницу, но видны были только линии, которыми зачеркнули слово.
Надпись из двух слов, решил он, снова вернув страничку среды и изучая ее. Начинается как будто с
Что-то щелкнуло в голове. Он улыбнулся. «Шератон Палас»?
Чем больше он рассматривал запись, тем логичней казалась разгадка. «Шератон Палас» — старый отель, переживший землетрясение 1906 года. Если Ирина давно бывает в Сан-Франциско, это единственное место, которое она помнит из прошлого. А Рейджер, возможно, фамилия, под которой она записалась.
Он огляделся в поисках телефонной книги. Один взгляд на ее страницы должен подтвердить, что это номер отеля.
— Справочник, вероятно, в нижнем правом ящике стола, — прозвучал за ним женский голос.
Гаррет оглянулся в панике, в кровь его хлынул поток адреналина. Как кто-то смог незаметно войти? Он не слышал ничего, не чувствовал никакого запаха.
Но теперь он ощутил запах… сладковатый запах мускуса. И увидел легкую фигуру у закрытой двери в прихожую.
Он смотрел, затаив дыхание. Встретив ее где-нибудь в другом месте, он принял бы ее за шестнадцати-семнадцатилетнюю девушку, особенно в джинсах, модных сапожках и в большом не по размеру свитере. Лейн описывала ее изящной, как дрезденская статуэтка, но в этой маленькой плоскогрудой фигурке с коротко, по-мальчишески остриженных волосах над лицом со славянскими широкими скулами скорее что-то эльфийское. Однако в ее слегка раскосых глазах нет ничего эльфийского… ничего детского. Темнота лишила их цвета, но не выражения; они смотрели на него холодно, оценивающе, подмечая малейшее движение.
И ничего эльфийского не было в направленной на него «беретте».
— Вы Гаррет Микаэлян, я думаю.
Гаррет не мог определить ее акцент. Вероятно, восточноевропейский, но сглаженный.
— А вы Ирина Руденко.
— Конечно. Я вижу, вы смотрите на мою игрушку. — Она помахала револьвером. — Нравится?
— Интересно, что вы собираетесь с ней делать? — Она должна знать, что пули ему не повредят.
— Может быть, застрелить вас, — ответила Ирина. — Заряжено пулями из эбенового дерева.
Снова прилив адреналина. Эбеновое дерево! Маленькие куски деревянного кола пробьют его под действием пороха.
— Вы убьете одного из вашего племени?
— Почему нет? Вы ведь это делаете.
Адреналин превратился в лед. Она знает о Лейн? Он оценивал расстояние между своим стулом и дальним углом стола.
Пистолет слегка повернулся из стороны в сторону, будто сказал:
— Глупо. Я научилась стрелять еще до того, как появилась нарезка. И даже тогда я могла попасть в муху на лошади.
От этого сухого заявления стало еще холодней. Гаррет пытался подавить приступ паники, найти способ защиты, спасения.
— Но я предпочитаю не стрелять. Лучше, чтобы было похоже на несчастный случай, а не на еще одно убийство. — Она отошла от двери. — Пойдем?
Он старался соображать. Броситься на нее, когда будет проходить мимо? Нет, она держится в стороне.
— Если хотите меня убить, убивайте здесь.
— Как хотите, — спокойно ответила она. — Только я должна быть уверена, что ваше тело не будет найдено. — Ее палец застыл на курке.
Логика отказала, но подействовало отчаяние. Он швырнул на нее календарь с записями и бросился за ним, пытаясь схватить пистолет. Но она быстро отступила. Руки его схватили только воздух.
Краем глаза он уловил какое-то движение. Он только успел узнать рукоять пистолета, как в голове его разорвалась боль.
Он тяжело ударился о пол.
С далекого расстояния Ирина насмешливо сказала:
— Спасибо.
Он смутно чувствовал, что она склоняется к нему. Одна рука держала его за затылок, другая — за подбородок. Гаррета охватил ужас. Она собирается сломать ему шею!
Он старался откатиться, схватить ее за запястья, вырваться, но тело не слушалось его. Она ногой прижала его левую руку к полу.
— Я часто думала о жизни после смерти, — сказала Ирина. Хватка ее стала крепче. — Обычно я надеюсь, что она не существует. Слишком много душ я не хотела бы встретить вновь. Но ради вас я на нее надеюсь: пусть ваши жертвы встретятся с вами.
