Он улыбнулся ей. Мэгги не Марти — другой Марти быть не может, — но она нужна ему, а он нужен ей. И если он не может излить ей душу, возможно, это уменьшит боль, когда придется с нею расставаться. Нельзя игнорировать их различия.
Между ним и обычными людьми пропасть, но, может, она не так широка, как пыталась представить Лейн, через нее можно перебросить хрупкий мостик и поддерживать его, если приложить усилия.
— О чем ты говорил сегодня со своей бывшей женой?
— О Брайане. — Деннис усыновит мальчика. Конечно, Гаррет не откажется совсем от него; он хочет последить за своим потомством. — Спи. Я пойду бегать.
— Не можешь подождать, пока выздоровеет плечо? — Она покачала головой и натянула на нее одеяло. — Я всегда знала, что у бегунов в голове не хватает. Счастливой одышки.
Бинты, конечно, всего лишь маскировка: они скрывают то, что от ран остались еле заметные шрамы. Но он не сказал ей этого. Соскользнул с кровати и надел разминочный костюм.
Ночь ясная, звезды и луна как хрусталь в ледяном небе. Гаррет набрал полные легкие воздуха и выпустил радужное облако пара. Бежал он легко, наслаждаясь своей силой, выносливостью и зрением, которое любую тьму превращает в легкие сумерки. На короткое мгновение он снова пожалел, что не может ни с кем разделить это чувство. Совершенства нет, и в одиночестве тоже есть свои прелести.
Застывшая земля убегала под ногами. Когда что-то шевельнулось на краю поля зрения, он улыбнулся. Три койота бежали за ним, высунув языки в хищном смехе.
Он оглянулся.
— Привет, банда.
Снова посмотрел вперед и удлинил шаг. Далеко впереди пасется стадо. Он, сопровождаемый своим эскортом, направился туда.
Совершенства нет, но и так неплохо. И достаточно.
Ему снилась смерть и несмерть. Инспектор Гаррет Микаэлян стоял в переулке Северного Берега Сан-Франциско, прижавшись спиной к стене. Его приковал к месту гипнотический взгляд глаз, сверкавших, как рубины; он не мог пошевелиться, даже чтобы переместить врезавшиеся в тело наручники, которые, как всегда, висели на поясе. Красные огоньки играли и в волосах женщины-вампира… какой-то отдаленной частью сознания Гаррет регистрировал, что она вовсе не прекрасна, но двигается на своих длинных ногах балерины и носит рыжеватые волосы с сознанием красоты.
— Вам это понравится, инспектор. — Она страстно улыбнулась ему. — Вы не почувствуете боли. Вам будет все равно, что вы умираете.
Прикосновение ее холодных губ вызывало наслаждение, оно ощущалось, даже когда поцелуи переместились на горло и стали алчными укусами, глубоко проникавшими под кожу. Но своих высоких каблуках она на целых пять дюймов возвышалась над ним. Его охватила апатия, женщина отклонила его голову, чтобы удобнее кусать в горло.
Рот ее остановился над пульсирующей артерией.
— Прекрасно, — выдохнула она. — А теперь не шевелитесь. — Она лизнула его кожу языком. Вытянула челюсть. Ее клыки выдвинулись, и она прокусила кожу.
Он ощутил спазм высшего наслаждения. Затаив дыхание, еще дальше откинул голову, подставляя горло сосущему рту.
Но постепенно его начали охватывать холод и слабость, экстаз сменился тревогой, он с опозданием понял, что происходит что-то неестественное, злое. Появился страх. Он пытался освободиться, но, к своему отчаянию, обнаружил, что не может двигаться. Она прижала его своим телом к стене, сделала совершенно беспомощным… хотя он тяжелее ее на добрых пятьдесят фунтов. Страх становился все сильнее.
— Стреляй, тупой полицейский! — рявкнул кто-то в его сознании.
Но она не позволила ему дотянуться до оружия. Он попытался позвать на помощь — она рукой зажала ему рот. В отчаянии он впился в ее руку зубами. Ее кровь обожгла ему рот и горло… жидким пламенем.
Женщина-вампир отпрыгнула, разорвав при этом ему горло.
Он упал, как будто из него удалили не только кровь, но и кости.
Она насмешливо рассмеялась.
— Прощайте, инспектор. Покойтесь в мире.
Шаги ее затихли вдали, он остался лежать лицом в луже собственной крови. С ужасом беспомощно слушал, как постепенно затихает сердцебиение, замедляется и совсем прерывается дыхание.
Гаррет проснулся, весь дрожа.
Сидя в постели, он прижался лбом к поднятым коленям, ожидал, пока схлынет поток адреналина в крови. Дерьмо! Сколько раз в неделю видеть ему этот сон?
Впрочем, это даже и сном-то не назовешь. Сон — это то, от чего переходишь к норме. Для него это норма означала бы его квартиру в Сан-Франциско, работу с партнером Гарри Таканандой в отделе по расследованию убийств в полицейском участке на Брайант-стрит. А вместо этого…
