АВГУСТ. Очень.
ПЕВИ. Нет, правда, ты его любишь?
АВГУСТ. Мне кажется, он трагическая фигура…
ПЕВИ. Последние годы он почти ничего не пишет.
АВГУСТ. Он говорил со мной. Сказал, что работает над какой-то картиной уже много лет. Но сюжет не поддается ему…
ПЕВИ. По-моему, он что-то скрывает.
АВГУСТ. Конечно. Он скрывает от тебя свое одиночество.
ПЕВИ. Но почему мне так жалко его? Почему, чем больше я тебя люблю, тем больше мне его жалко?
АВГУСТ. Это такой мир, Певи.
ПЕВИ. Такой плохой?
АВГУСТ. Да. Мог бы быть и получше. А почему тебе не поехать в Швейцарию вместе с отцом? У него там много друзей.
ПЕВИ. Нет. У него нет друзей.
АВГУСТ. Как? Он мне рассказывал…
ПЕВИ. Когда-то были…
АВГУСТ. А что случилось? Почему когда-то?
ПЕВИ. Август, не оставляй меня. Не оставляй нас…
АВГУСТ. Тебе надо отдохнуть. Поговори с отцом.
ПЕВИ. А сказку? Ты обещал сказку…
АВГУСТ. Хорошо…
ПЕВИ. А ты ложишься?
АВГУСТ. Ты уже засыпаешь… Жила-была на свете девочка… Звали ее Певи… Такая хорошая, хорошая…
ПЕВИ. Это я?
АВГУСТ. Да… Этой девочкой была ты… Сначала была маленькой, потом подросла и стала еще лучше…
ПЕВИ. Август, давай будем с тобой немного современнее.
АВГУСТ. Хорошо. Как проснемся утром и сразу станем современными… Включим телевизор…
ПЕВИ. Бесовский ящик…
АВГУСТ. А там, говорят, бывают теперь интересные передачи.
ПЕВИ. Спокойной ночи, малыши.
Стук в дверь.
АВГУСТ. Войдите, кто там!
Входит Виктор. В руках бутылка коньяка и две рюмки.
ВИКТОР. Где фотография твоих родителей?
АВГУСТ. Тише… Зачем она тебе? Вон, висит на стене.
Виктор пристально разглядывает висящий на стене портрет Моны и Гения.
АВГУСТ. Что ты валяешь дурака? Ты видел этот портрет десятки раз.
ВИКТОР. Я хочу выпить за твоих родителей.
АВГУСТ. Завтра, Виктор, завтра. Разбудим Певи, она играла всю ночь.
ВИКТОР. Почему завтра? Завтра — это уже сегодня. Я хочу выпить за них сейчас, сию секунду.
АВГУСТ. Тише… Говори тише…
ВИКТОР. Я не хочу молчать.
АВГУСТ. Потом, потом… А где твой Писатель?
ВИКТОР. Пошел бы он, знаешь куда?..
АВГУСТ. Тише.
ВИКТОР. Певи!..
АВГУСТ. Вика, пойдем, я тебе что-то скажу.
ВИКТОР. Август, я не люблю тебя.
АВГУСТ. Сейчас я оденусь и мы с тобой поболтаем в гостиной… Только потише.
ВИКТОР. Но я всё равно тебя не люблю…
АВГУСТ. Давай поговорим завтра… Пойдем…
ВИКТОР. Я хочу послушать «Пассакалию до-минор»!
АВГУСТ. Ну, ты совсем свихнулся. Она же спит.
ПЕВИ
АВГУСТ. Пошли.
ВИКТОР. Не пойду.
АВГУСТ. Но ты можешь подождать до завтра?
ВИКТОР. Я завтра умотаю из Москвы. Вот, видишь, я заработал уйму денег. Вот, смотри здесь несколько тысяч. Вот, видишь, одна, две, три пачки…
АВГУСТ. Ты всё-таки продал свое изобретение?
ВИКТОР. Да! Я изобрел пыль, которую будут пускать в глаза всем и в том числе мне, пока я не ослепну. Пока вы все не ослепнете!..
АВГУСТ. Ну, не хочешь говорить, не надо…
ПЕВИ
АВГУСТ. Но мы можем выйти с тобой из спальни?
ВИКТОР. Нет, не можем.
АВГУСТ. Послушай, а ты случайно опять не начал?..
ВИКТОР. А тебе какое дело?
ПЕВИ. Вика!
ВИКТОР. Наркотики не спасают…
ПЕВИ. Сейчас я оденусь. Сейчас. Сейчас. Идите в гостиную. Я тебе сыграю, и ты пойдешь спать. Ты мне обещаешь?
ВИКТОР. Ты очень нежная, сестренка.
ПЕВИ. Сейчас, сейчас…
ВИКТОР. Август, почему ты не пьешь?
АВГУСТ. Пойдем. Водка очень паршивая. Сивухой несет.
ВИКТОР. Это не водка, а коньяк.
АВГУСТ. Ну, значит, коньяк на водочном спирте. Ты где покупал?
ВИКТОР. В баре.
АВГУСТ. Наверное, подделка.
ВИКТОР. Мне всё равно…
Музыкальная гостиная. Певи играет «Пассакалию».
ВИКТОР. Спасибо, Певи.
ПЕВИ. Нравится? Я не стала хуже играть?
ВИКТОР. Нет, сестренка. Ты прекрасно играешь.
ПЕВИ. Я умница, правда? Вас трое мужчин. Я как-то скрашиваю вашу жизнь…
ВИКТОР. Да, сестренка… Ему не нужно было равенство… Иоганну Себастьяну Баху не нужно было равенство. Он и так себя чувствовал равным с природой… Нет большего преступления на свете, чем эта идея равенства. Человек сам чувствует, кто ему равен, а кто нет. Всё испоганили, всё — этим равенством.
ПЕВИ. Что с тобой, Виктор?
ВИКТОР. Нет, нет. Танцуйте, танцуйте… Там, в баре играют другую музыку. Большевики опять наигрывают свои блатные мелодии. Они не меняются, они не могут измениться. Эти их танго, фокстроты. Вы бы посмотрели на их морды. Раньше они кричали — народ, рабочий класс. А теперь выясняется, что им не за кого спрятаться. Некого подставить… Всех перерезали, передушили. Когда у них отняли власть, они стали обычными уголовниками… Теперь они обжираются в барах. Жрут, скоты! И вопят, что не отдадут свои партийные богатства. А народ голодает, давится в очередях за банкой тухлых консервов. Половина страны за чертой бедности. И они еще орут, что было что-то хорошее. Почему они такие наглые, почему?.. Кто-то должен за это ответить?..
ПЕВИ. Что с тобой, Виктор?
