Казеева убили во время дерзкого побега — среди бела дня его устроил Полуляхов. Сам он погиб через год: его придавило громадным деревом.
Каторжники, пытавшиеся приподнять дерево, услыхали последние слова: «Прости, Господи…»
Преступник задумал дело необычное и жестокое. Готовился к нему долго и тщательно. Чтобы запутать следы, пошел на исключительное злодейство. За расследование взялись самые ловкие и опытные сыщики Москвы и Петербурга.
Меблированные комнаты в Лештуковом переулке пользовались доброй славой. Постояльцы хотя и ворчали на высокие цены, но, приехав в Петербург, вновь стремились сюда. Да и то сказать: стол здесь радовал разнообразием, а услужающие — обходительностью и расторопностью.
Вот и сейчас к парадному подъезду подкатила рессорная коляска лихача. На землю ловко спустился господин высокого роста, с широким разворотом плеч, одетый в дорогой пиджак с золотыми пуговицами. Лицо его сохраняло большую важность. И только несколько портило впечатление большое родимое пятно на правой щеке.
Приезжего сопровождал юноша лет двадцати. Он помог извозчику донести поклажу до дверей гостиницы. Как и его патрона, юношу отличали высокий рост и широкие плечи. Ясное спокойное лицо поражало мужественной красотой. Бедная поношенная одежда несколько портила впечатление, а лакированные модные туфли на ногах молодого человека скорей подчеркивали убогость его костюма. Однако юноша держался уверенно. Он словно нечаянно коснулся руки молоденькой хорошенькой горничной, расселявшей приезжих в большом, с двумя спальными комнатами, номере 6, что возле лестницы на втором этаже.
— Простите мою неловкость, — улыбнулся юноша. И храбро добавил: — Прежде я думал, что самые красивые девушки — у нас, в Москве. Теперь вижу — ошибался.
Девушка залилась стыдливым румянцем.
— А как прикажете вас, сударыня, называть?
— Татьяной.
— Прекрасное имя! Самое мое любимое из прочих… — И далее юноша прочел стихи из пушкинского «Онегина»: — «Итак, она звалась Татьяной…»
Татьяна рассказала, что она сирота, ее отец-чиновник и мама погибли в прошлом году во время большого пожара на Лиговке. Теперь она живет у тети и служит здесь, в меблированных комнатах.
— А я природный москвич, студент, зовут меня… — начал рассказывать юноша. Но важный господин в пиджаке с золотыми пуговицами строго прикрикнул:
— Молодой человек, не отвлекайтесь! Поставьте мой саквояж в номер.
Юноша вздохнул:
— Простите, поговорим позже.
Они разошлись в разное стороны.
Вскоре оба приезжих отправились в город. Татьяна видела, что они вернулись лишь часа в четыре — пропыленные и утомленные. Минут через пятнадцать юноша на мгновение выскочил в коридор, быстро сунул Татьяне в руку какую-то бумажку и вновь поспешил в номер. Девушку поразило, что тут же за юношей в коридор выглянул и важный господин. Он закричал:
— Почему вы все время бегаете? Я вас уволю от должности. Вы что-то сунули горничной? Горничная, что вам передал этот человек?
Татьяна приняла независимый вид:
— Вы ошибаетесь! Мне никто ничего не передавал.
Оба постояльца скрылись в номере. Татьяна слышала, как с обратной стороны щелкнула задвижка — важный господин закрыл дверь.
Уединившись, она с волнением развернула бумажку. Это оказалась торопливо написанная записка: «Татьяна, простите мою дерзость! Ее может извинить то обстоятельство, что в вашем городе я лишь на короткое время. Мой хозяин не отпускает меня от себя ни на миг. Но он сказал мне, чтобы я купил для его петербургского друга один билет на поезд до Москвы. Хозяин пойдет, по его словам, провожать друга. Стало быть, вечером его не будет дома. Приходите ровно в девять к Гостиному двору! Стану ждать возле конторы нотариуса. С первого взгляда я полюбил вас до безумства, до гробового исхода. Навеки ваш А.» Татьяна прижала записку к губам.
Она долго прихорашивалась перед зеркалом. Ровно в девять пришла к Гостиному двору. На душе почему-то было тяжело, словно томили мрачные предчувствия. Она говорила себе: «Отчего я совсем потеряла голову? Ведь я даже не знаю его имени — Алексей, Аристарх, Александр? Уж, во всяком случае, не Авдей — так нашего сторожа зовут».
Увы, юноши не было видно. «Верно, хозяин не пустил! — решила Татьяна. — Ух, вредный! Неспроста у него на щеке клякса — Бог шельму метит».
Потом она успокоилась: «Ничего, встретимся в гостинице, он назначит новое свидание!»
Бедная девушка! Она не ведала, какое испытание ждет ее.
На следующее утро Татьяна много раз прошлась мимо шестого номера — все было тщетно! Двери оставались закрытыми. Дело шло к полудню.
Тогда она обратилась к портье, строгому старику, ревностно исполнявшему свои обязанности:
— Надо убрать в шестом номере, постояльцы, видно, ушли и ключ взяли с собой…
— Порядок — дело сурьезное. Возьми, Танюша, запасной. — И добавил: — Только я не видел, чтоб гости из шестого нумера выходили.
Татьяна легкими шагами поднялась на второй этаж. Повернула в замке ключ. Дверь открылась. Она шагнула в помещение.
В номере был идеальный порядок. Ни одной вещи постояльцев — удивительно!
