Очутившись в небольшой неприбранной комнате, таинственные фигуры оказались совсем юными девицами, лет восемнадцати. Обе — блондинки. У высокой была по-мальчишески короткая прическа, а лицо имело нездоровый серый цвет. Уголки тонких губ то и дело нервно подрагивали.
Тщедушная, с очень узкими плечиками и плоской грудью, была весьма подвижна и явно тяготилась вынужденным молчанием. Знаками она показала, что хочет курить. Высокая достала из маленькой сумочки пачку папирос и протянула подруге. Едва та с жадностью затянулась, прикурив от керосиновой лампы-«линейки», как в дверь постучали:
— Елизавета Юрьевна, к вам можно?
Тщедушная вздрогнула, засуетилась, заметалась, глаза ее забегали, выискивая местечко, куда можно было бы спрятаться. Высокая ткнула пальцем: «Под кровать!»
Выронив папиросу, тщедушная бросилась под панцирную сетку, слышно корябнувшись о нее спиной.
Елизавета отбросила крючок, открыла дверь.
На пороге стояла миловидная, улыбающаяся женщина лет сорока. Она излучала радость и душевное тепло.
— Слышим, вы пришли, а к чаю не выходите. Здоровы ли, Елизавета Юрьевна?
— Я сейчас выйду, Каролина Ивановна!
Вдруг глаза у хозяйки округлились, она указала рукой на пол:
— Помилуйте, как можно горящие папиросы бросать на пол! Половичок, кажется, уже тлеет.
Елизавета торопливо подняла папиросу, заискивающе проговорила:
— Виновата, больше никогда вас, Каролина Ивановна, не огорчу. Пошли пить чай!
Вечернее чаепитие было традицией москвичей. Вот и в доме Каролины Ивановны за стол садилась, кроме нее, одинокой вдовы, уже знакомая нам Елизавета Юрьевна Ульдрих — компаньонка хозяйки. Девица приехала в Москву из Митавы в 1895 году. О своих целях она говорила так: «Желаю закончить университет, чтобы служить на благо отечества!»
За стол приглашались также 25-летняя кухарка Анастасия Шаховцова, женщина удивительной силы и страшного аппетита, и 58-летний дворник Егор Волченков, косоглазый, длинноносый, любивший выпить и рассказать что-нибудь из своей службы в почтовом ведомстве — о разбойниках или нападениях на людей диких зверей.
Сегодня за столом было оживленней обычного. Хозяйка говорила:
— Вы, дорогая Елизавета Юрьевна, из западных краев в Москву, а я, напротив, собираюсь в Вильно.
Все уже знали, что за хозяйку просватался богатый отставной генерал из Вильно. Каролина Ивановна вчера посетила вместе с Елизаветой банк и сняла для поездки 500 рублей.
Увидав деньги, на взгляд Елизаветы, совершенно громадные, она завистливо подумала: «Дает же Бог людям счастье! Если бы мне такой капитал, купила бы себе беличью шубу и две, нет, три пары бальных туфель. И еще поступила бы на какой-нибудь факультет и окончила его!» Зачем ей были нужны именно бальные, а не какие-нибудь другие туфли, и какой именно факультет собиралась кончать она, если бы ей вдруг достались эти 500 рублей, девица объяснить не умела.
В тот же день она встретилась со своей подружкой Паулиной Грюнберг. Они сидели в кафе на Тверском бульваре, пили ликер «Розы» и тяжело раздумывали: как завладеть этим капиталом?
— Я знаю, куда хозяйка прячет деньги, но до воровства никогда не опушусь, — с брезгливой гримаской произнесла Елизавета. — Мне будет стыдно хозяйки.
— Так где деньги?
— В сейфе, а ключи от него в бельевом шкафу. Думаю, там фамильные драгоценности, — начала фантазировать Елизавета.
— И еще на пальце у нее золотое колечко, ты мне говорила, — хозяйственно напомнила Паулина.
Подруги замолкли, размышляя об одном и том же.
Паулина вдруг резко проговорила:
— Я придумала нечто гениальное!
И далее она поведала план, согласно которому следовало хозяйку убить. «Тогда, — весело захлопала в ладошки Паулина, — не стыдно забрать у нее деньги и ценности!»
— Замечательно, ты, моя прелесть, просто умница! — и Елизавета чмокнула подругу в губы.
Вот этот план и собрались осуществить нынче.
— Пейте, душенька, чай с вареньем, — хозяйка заботливо ухаживала за Елизаветой. — Что-то сегодня вы задумчивы?
Компаньонка действительно крепко задумалась о том, что сегодня же надлежало осуществить. Паулина прошлый раз в кафе сказала:
— Я тайком пройду к тебе в комнату и спрячусь. Когда все уснут, мы убьем хозяйку.
— Правильно! — поддержала Елизавета. — Затем мы накапаем немного кровью в комнате у кухарки Анастасии и подсунем ей несколько вещей убитой. Ты же, Паулина, возьмешь с собою все реквизированное у Каролины Ивановны и отсидишься у себя на квартире. Не вздумай приходить ко мне! Когда Анастасию арестуют и на нас не будет подозрения, мы станем тратить деньги…
— И поступим в университет! — добавила Паулина. — Чтобы быть полезными людям.
Потом девицы наконец догадались, что так «решать» хозяйку нельзя, потому как сами могут испачкаться кровью, а они крови боялись.
— Мы ее просто задушим! — улыбнулась Паулина. — Так эстетичней!
Елизавета подпрыгнула от восторга:
