– Ну же, Смит, съезди ему как следует по его продуваемому достоинству.
Генри Фицрой подался вперед на стуле и помассировал виски. Насколько он собирался сделать капитана негодяем? Стоило ли лучшей стороне героя побороть похоть и была ли у него вообще лучшая сторона? Насколько он будет героем без этой лучшей части?
– Если честно, дорогая, – вздохнул он, – мне совершенно все равно.
Он сохранил то, что успел написать за ночь, и выключил компьютер. Как правило, ему нравилось писать начальные главы новой книги – узнавать героев, менять их, чтобы они отвечали требованиям сюжета, но на этот раз…
Он отъехал на стуле от письменного стола и посмотрел через окно своего кабинета на спящий город. Где-то там, сокрытый во тьме, крался охотник – ослепленный, обезумевший от жажды крови и голода. Он поклялся остановить существо, но понятия не имел, с чего начать. Как предугадать место случайного убийства?
Генри еще раз вздохнул и поднялся с места. За последние двадцать четыре часа ни одной смерти. Может, проблема разрешилась сама собой. Он схватил пальто и отправился на улицу.
Ящик с национальной газетой находился прямо за зданием. Заголовок на первой странице был посвящен речи об отношениях севера и юга, которую премьер-министр произнес на Филиппинах.
– Зуб даю, что сам он сидит и работает на юге как минимум до середины мая, – сказал Генри и плотнее запахнул воротник кожаного плаща вокруг горла, когда порыв ветра заставил его прослезиться.
Ближайший ящик с газетами располагался в конце квартала через дорогу. Не было нужды искать другое издание: Генри всецело доверял прочитанному заголовку. Он подождал на светофоре, пропуская утренний поток плотно движущейся по Блур-стрит стали, затем перешел улицу и порылся в поисках мелочи.
«“ЛИВЗ” ПРОДУЛИ ПО-КРУПНОМУ»
Смерть последним надеждам на выход в плей-офф, но не та смерть, из-за которой Генри стоило беспокоиться. Испытывая громадное облегчение – лишь слегка подпорченное раздражением: в конце концов, «Ливз» оказались худшими в дивизионе НХЛ, – он зажал газету под мышкой, обернулся и понял, что солнце вот-вот поднимется над горизонтом.
Он чувствовал, как оно дрожит на краю мира, и ему потребовалась вся сила воли, чтобы не запаниковать.
Лифт, красный светофор, заголовки – все это заняло больше времени, чем имелось в распоряжении. И сейчас было неважно, как именно после четырехсот пятидесяти лет, в течение которых ему всегда удавалось выигрывать гонку с солнцем, он позволил этому случиться. Единственное, что имело значение, – вновь оказаться в безопасности своей квартиры. Краем сознания он ощущал жар солнца – присутствие угрозы, то, как близко он оказался к смерти, – хотя физически тепла не чувствовал. Но это пока – довольно скоро начнет его поджаривать.
Светофор снова был красным – насмехающаяся над ним копия солнца в коробке. Бешеный стук сердца отмерял секунды. Генри бросился на проезжую часть. Взвыли тормоза, бампер грузовика, резко ушедшего в сторону, коснулся его бедра. Он не обратил внимания на резкую боль, на ругательства, которыми сыпали водители, уперся ладонью в капот машины, достаточно маленькой, чтобы перепрыгнуть через нее, затем изогнулся и проскользнул в щелку.
Небо стало серым, затем розовым и наконец золотым.
