Вики медленно повернулась в открытой телефонной будке, ее сердце в этот момент очень правдоподобно изображало отбойный молоток.
Тони широко улыбнулся.
– Е-мое, ты чего такая нервная? Мне казалось, ты никак не работаешь по ночам.
– Больше не работаешь, – поправила она его машинально, пока сердце приходило в норму. – Да и потом, похоже на то, что я работаю?
– Ты всегда выглядишь так, будто работаешь.
Вики вздохнула и оглядела Тони. Выглядел он не очень. Грязь говорила о том, что спал он где попало, а заострившееся лицо намекало на то, что питался он тоже нечасто в последнее время.
– Выглядишь так себе.
– Бывали лучшие времена, – согласился он. – Я бы не отказался от бургера и картошки фри.
– Почему бы и нет.
Автоответчик Генри по-прежнему настаивал на том, что Генри был недоступен.
– Заодно расскажешь, чем занимался в последнее время.
Тони закатил глаза.
– Я что, похож на сумасшедшего?
Три угольных брикета горели под чугунной сковородкой, которую ему купила мама. Он впервые ею воспользовался и уже добавил золото, ладан и мирру. Три капли крови зашипели от жара, и Норман тут же отшатнулся, на всякий случай.
Прошлой ночью что-то не дало демону появиться, но поскольку подобное случилось единожды, то чисто статистически сегодня демон сможет пройти. Норман очень верил в статистику.
Воздух в центре пентаграммы задрожал. Обожженные пальцы Нормана защипало – неужели это случится вновь? Не должно было. Статистически не должно было.
И не случилось.
– Я призвал тебя, – заявил Норман, подаваясь вперед, когда демон полностью сформировался. – Я – твой хозяин.
– Ты – хозяин, – согласился демон.
Он выглядел несколько пришибленным и постоянно поглядывал назад.
Норман фыркнул, глядя на это жалкое орудие. После сегодняшней ночи он будет повелевать настоящим демоном, и уже ничто не сможет его остановить.
– Ты знаешь, что такое гримуар?
– Да, хозяин.
Демон сгорбился в самом центре пентаграммы. После испытанной накануне боли, когда его зашвырнуло обратно, он был осторожен.
– Хорошо. Ты отправишься вот сюда.
Хозяин указал на здание, отмеченное на карте. Демон сопоставил информацию с собственным видением города – куда более комплексной, менее ограниченной картинкой.
– Ты отправишься в это здание самым прямым путем. Ты заберешь гримуар из квартиры тысяча четыреста седьмой и сразу же принесешь его сюда, в пентаграмму, воспользовавшись той же дорогой. Люди не должны тебя увидеть.
– Должен покормиться, – мрачно напомнил демон хозяину.
– Хорошо, покормись по дороге. Я хочу гримуар как можно скорее. Ты понял?
– Да, хозяин.
Придет время, и он покормится тем, кто призывал его. Так ему пообещали.
Он чувствовал, что верховный демон, которому он служил, ждет. Чувствовал, как росла его ярость, когда он отклонялся все дальше от почти начертанного имени. Знал, что ощутит эту ярость на себе, когда вернется из этого мира.
На пути было достаточно жизней, и, поскольку выбор был огромным, он покормился в том месте, которое отмечало имя другого верховного демона. Потребуется еще четыре смерти, чтобы завершить это имя, но, возможно, второй хозяин защитит его от первого, если будет контролировать врата.
Демон не знал, что такое надежда, ибо само понятие было чуждо демоническим созданиям, но он ведал, что такое возможность, а потому делал все, что мог.
Тем не менее покормился он быстро и передвигался с опаской, не желая привлекать внимание силы, которая остановила призыв накануне. В прошлом демоны сражались с этой силой, и у него не было ни малейшего желания противостоять ей сейчас, да еще в одиночку.
Демон почувствовал гримуар, когда приблизился к зданию, указанному хозяином. Расправив крылья, он спланировал вниз, оставаясь лишь тенью на фоне звезд, и приземлился на балкон. Зов книги стал сильнее: темная сила отреагировала на появление демона.
Демон почувствовал, что поблизости есть жизнь, но не мог определить, что именно за существо – слишком быстрое для человека, но слишком медленное для демона. Он не понял, как такое возможно, но, в конце концов, понимание не было обязательным.
Он обнюхал металл, обрамлявший стекло, и не был впечатлен. Мягкий металл, смертный металл.
Если он не мог видеть улицу, то живые существа на улице не смогут увидеть его. Он запустил когти в раму и вырвал стекло.
