– Не могу. Поверь, у меня есть на то основания. Если полиция пронюхает, меня моментально отстранят от расследования и запишут в подозреваемые.
– Бред!
– Я в курсе. А вот они вряд ли. Кроме того, это касается меня напрямую. Я в долгу перед Глорией Торрес, Грасиэлой и не собираюсь оставаться в стороне.
В палате воцарилось молчание.
– Доктор Фокс, – окликнула Грасиэла.
Маккалеб с Бони обернулись.
– Вы должны нам помочь. Иначе все, чем вы тут занимаетесь, потеряет всякий смысл. Если вы не в состоянии защитить целостность системы, значит никакой системы нет.
Две женщины долго смотрели друг на друга. Наконец Бонни с грустной улыбкой кивнула:
– Ждите меня в кабинете. Мне нужно проведать мистера Козлова и еще одного пациента. Освобожусь примерно через полчаса. А потом позвоню кое-куда.
– Приемная координатора.
– Гленна Леопольда, пожалуйста. Скажите, его спрашивает Бонни Фокс.
Они втроем заперлись в кабинете Бонни. Она включила громкую связь, чтобы Маккалеб с Грасиэлой ничего не упустили. Бонни вернулась, как и обещала, через полчаса, однако за это время в ней произошла разительная перемена. Сомнения уступили место энтузиазму и искреннему желанию помочь. Обсудив разработанный Маккалебом план, Бонни сделала пару пометок и набрала номер.
– Бонни?
– Привет, Гленн. Как дела?
– Не жалуюсь. Чем обязан? У меня через десять минут совещание.
– Это ненадолго. У меня возникла кое-какая проблема, Гленн. Нужна твоя помощь.
– Слушаю.
– Девятого февраля я выполнила пересадку от донора девяносто восемь – тридцать шесть, и сейчас у пациента наблюдаются осложнения. Мне необходимо переговорить с хирургами, которые занимались трансплантацией других органов того же донора.
– Вот как… – раздался после паузы голос Гленна. – Согласись, просьба довольно необычная. О каких осложнениях идет речь?
– Поскольку ты торопишься, постараюсь в двух словах. У реципиента четвертая группа с отрицательным ЦМВ. Согласно документации, донорский орган полностью соответствовал критериям. А сейчас, спустя чуть больше двух месяцев после операции, анализы с биопсией показали наличие в крови ЦМВ и намечающееся отторжение трансплантата. Вот надеюсь методом исключения понять, в чем причина.
На линии снова воцарилось молчание.
– По-моему, ты не там ищешь, – протянул Гленн. – Проблемы с донорским сердцем проявились бы гораздо быстрее.
– Наверняка утверждать нельзя, мы ведь не проверяли, – возразила Бонни. – По документам никаким ЦМВ даже не пахло. Не пойми меня превратно, Гленн, я не говорю, что загвоздка непременно в сердце. Но мне необходимо выяснить причину, а для этого я должна учесть все варианты. Проще всего начать с донорского органа.
– Ты хочешь исключить ошибку по просьбе адвокатов? Если дело приняло такой оборот, мне нужно посоветоваться…
– Нет, нет, Гленн, я действую сугубо по своей инициативе. Хочу выяснить, откуда взялся вирус.
– А переливание вы делали?
– То-то и оно. Мы использовали кровь самого реципиента. Еще до операции он сдал восемь единиц, из них было израсходовано только шесть.
– Уверена?
В голосе Леопольда зазвучала тревога. Бонни болезненно поморщилась. Очевидно, ей было совестно обманывать коллегу.
– Ошибка исключена. Я дважды проверила маркировку перед операцией. Реципиенту переливали его собственную кровь.
– Чего ты добиваешься от нас?
– Информации. Кому пересадили другие органы и контакты оперирующего хирурга.
– Даже не знаю…
– Гленн, послушай, к вам претензий нет, но у моего пациента проблемы, и я хочу доискаться до причины. Для собственного спокойствия. Не сомневайся, все сказанное останется строго между нами. Речь не о судебных разбирательствах или врачебной халатности, а о дальнейшей тактике лечения. Я тоже склоняюсь к твоей версии, что произошла путаница с кровью. Но самый оптимальный вариант – начать с пересаженной ткани.
Маккалеб затаил дыхание. Близился решающий момент. Либо Бонни сумеет добыть имена, либо координатор соскочит, пообещав провести внутреннюю проверку, а после вернуться с результатами.
– Полагаю… – Гленн осекся, и Бонни подалась вперед, облокотившись грудью на стол.
Паузу нарушил стук по клавиатуре. Маккалеб ощутил прилив адреналина. Очевидно, Леопольд открывал файл у себя на компьютере.
Маккалеб встал и, перегнувшись через столешницу, тронул Бонни за локоть. Она встрепенулась, и он жестами велел ей не сбавлять обороты.
– Гленн, что скажешь?
– Погоди, я читаю… Органы изымали в Святом Кресте… Про ЦМВ в отчете ни слова. Но донор многолетний, проверенный. Кровь сдавала регулярно, и наличие вируса непременно бы всплыло…
– Безусловно, – перебила Бонни, – но лучше перестраховаться, чтобы потом спать спокойно.
– Согласен.
Снова защелкали клавиши.
– Так, перевозку осуществляла… «Медик эйр». Печень пересадили на месте, сердце доставили в Седарс. Ты знаешь Спивака? Доктор Дэниел Спивак?
– Нет.
Маккалеб быстро записал фамилию в блокнот.
– Он выполнял пересадку печени. Теперь легкие…
– Я свяжусь со Спиваком, – вклинилась Бонни. – Как звали пациента?
– Хм… Бонни, надеюсь, ты понимаешь, что все это строго между нами?
– Разумеется.
