Примерно за час до рассвета Маккалеб поднялся с постели и вернулся на свое неудобное ложе в салоне. Они с Грасиэлой провели всю ночь вместе, то перешептываясь, то лежа в объятиях друг друга, прерывая разговоры поцелуями, но сексом все же не занимались. Забравшись в спальный мешок, Маккалеб долго лежал неподвижно, а сон все не шел. Мыслями он возвращался к минутам, проведенным с Грасиэлой, когда он ощущал нежные прикосновения ее рук, вкус ее губ, ее мягких грудей. Эти восхитительные картины перемежались жуткими сценами кошмара, о котором он поведал Грасиэле, воспринявшей его рассказ близко к сердцу.
Утром они ни словом не обмолвились о том, что было ночью, даже когда Реймонд пошел посмотреть, не попалась ли в сеть рыба, и не мог их услышать. Грасиэла держалась так, словно ночью вообще ничего не было, неважно, с каким финалом. Маккалеб решил вести себя так же, и первое, что он произнес, был вопрос, не возражают ли они против яичницы-глазуньи.
— Я хочу попросить тебя кое-что сделать, когда вы вернетесь домой, — сказал он. — Обернувшись и убедившись, что Реймонд их не слышит, Терри продолжал: — Я хочу, чтобы ты еще раз подумала и записала по пунктам, как твоя сестра обычно проводила свой день. То есть куда она обычно ходила, где и с кем любила проводить время, кто у нее друзья. Все, что ты можешь вспомнить о ее действиях в период с первого января до того вечера, когда она зашла в магазин. Мне также хотелось бы поговорить с ее друзьями и начальником в «Таймс». Но было бы лучше, если бы ты помогла мне устроить эти встречи.
— Хорошо. А для чего тебе это нужно?
— Понимаешь, в расследовании произошли изменения. Помнишь, я спрашивал тебя о сережке?
И Маккалеб рассказал ей, что считает, что серьгу забрал убийца, потому что и у первой жертвы он забрал нечто сугубо личное. Терри сказал, что выяснил это в пятницу, когда ездил к жене убитого.
— Что он забрал? — спросила Грасиэла.
— Фотографию его жены и детей.
— И что, по-твоему, это значит?
— Что, скорее всего, это были не просто ограбления. Что, возможно, тот человек у банкомата и твоя сестра были выбраны по какой-то конкретной причине. Похоже, что пути убийцы и его будущих жертв раньше где-то и как-то пересекались, что они случайно, но встречали друг друга. Вот почему я хочу, чтобы ты выполнила мою просьбу. Жена первой жертвы тоже этим занимается. Когда я просмотрю оба списка, возможно, пойму, что между ними общего.
Грасиэла, сцепив руки, оперлась о край стойки.
— Ты хочешь сказать, что они сделали нечто, за что этот человек им отомстил?
— Нет. Я хочу сказать, что каким-то образом их пути пересекались и этого типа что-то привлекло в том мужчине и твоей сестре. Причина может быть какой угодно. По моему убеждению, это случай, когда нам надо искать чистой воды психопата. Невозможно предсказать, что его привлекает в его жертвах. Почему из миллионов других он выбрал именно этих двух людей, живущих в этом округе.
Грасиэла с сомнением покачивала головой.
— А что в полиции говорят на этот счет?
— В Управлении полиции Лос-Анджелеса об этом пока ничего не знают. А следователь Управления шерифа пока не уверена, что стоит смотреть на эти события моими глазами. Мы собираемся все обсудить завтра утром.
— А как насчет мужчины?
— Какого мужчины?
— Владельца магазина. Может, это он как-то пересекался с убийцей. Возможно, Глори здесь вообще ни при чем.
Маккалеб отрицательно покачал головой.
— Нет. Если бы целью стрелявшего был владелец магазина, он бы просто зашел туда в момент, когда там никого не было, и застрелил бы его. Ему нужна была твоя сестра. Твоя сестра и тот мужчина из Ланкастера. Здесь имеется какая-то связь. Мы должны выяснить какая.
Маккалеб полез к заднему карману джинсов и вытащил снимок, который дала ему Амелия Корделл. На нем Джеймс Корделл был снят крупным планом, с сияющей улыбкой на лице. Маккалеб протянул фотографию Грасиэле:
— Ты не знаешь этого человека? Твоя сестра могла быть с ним знакома?
Грасиэла взяла снимок и внимательно на него посмотрела, а потом решительно покачала головой.
— Нет. Этот человек мне не знаком. Он из Ланкастера?
Терри кивнул и засунул фотографию обратно в карман. Потом он сказал Грасиэле, что пора звать Реймонда к завтраку. Когда она была уже в дверях, Терри неожиданно спросил:
— Грасиэла, ты доверяешь мне?
Она удивленно обернулась.
— Естественно.
— Тогда поверь и в этом вопросе. Мне все равно, что подумают об этом полицейские и сам шериф. Я знаю то, что знаю. С ними или без них, я намерен продолжать расследование.
Грасиэла кивнула и вышла за дверь, к мальчику на палубе.
