— Я буду жаловаться, что вы меня схватили при исполнении служебных обязанностей и чуть не погубили. Пытались погубить!
— Каким же образом?
— Сами знаете! Там дышать невозможно!
— Теперь вы знаете, каково рыбам в такой воде?
— Я не рыба! Я главный технолог.
— Послушайте, Кузькин, вы мне надоели. Если вы будете и дальше сопротивляться, то я вас заставлю эту воду пить.
Тут не выдержали нервы у зрителей.
— Ну, это слишком! — раздались голоса из толпы.
— У него же дети есть!
— Все-таки живой человек!
Кузькин сразу осмелел.
— Все будете свидетелями! — сказал он. — Мы его засудим.
— Вы, по-моему, ничего не поняли, — сказал речной доктор. — Я сюда пришел не развлекаться, а спасти речку. Для этого мне нужно, чтобы речку перестали травить. Разве это так сложно понять?
— Хулиган, — сказал Кузькин.
Тут он весь подобрался, как тигр перед прыжком, и кинулся вверх по склону, к воротам, куда как раз въезжала «Волга»
— Из управления едут, — проговорил Ванечкин.
— Странный человек, — сказал речной доктор. — Я такого просто не встречал. Он совсем не испугался, что я превратил его в щуку. Он об этом сразу забыл.
— Он у нас такой, — сказал один из зрителей. — Он мать продаст за премию.
Видно было, как Кузькин подбежал к машине. Из нее вышел человек. Другой спешил к машине от ворот.
— Вот и директор прибежал, — сказал Ванечкин. — Учтите: если вам станет плохо, если на вас будут гонения, я с вами!
— Чего из-за речки переживать? — спросил один из рабочих. — Она уж лет десять как отравленная, а ничего, живем.
— Жить можно и по горло в болоте, — сказал Ванечкин. — И думать, что лучше жизни нету. Если не с чем сравнивать.
— Почему не с чем? — спросил рабочий, — Я Черное море видел — в него тоже помои сбрасывают.
Но разговор кончить не удалось, потому что с горы спешил Кузькин с солидным подкреплением: директором и Лодзинским из управления.
— Вот он! — кричал Кузькин. — Он себе много позволяет!
— Так, — сказал директор, подходя первым, — Кузькин утверждает, что вы здесь фокусы показываете, людей превращаете в рыб, чтобы испугать наших трудящихся. Так вот, отвечу вам со всей ответственностью: нас не запугаете! Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая держава.
— Попрошу документы, — сказал Лодзинский из управления. — Если вы общественность, вам надо действовать через положенные каналы. У вас есть разрешение на демонстрацию?
— По-моему, они безнадежные, — сказал речной доктор.
— Совершенно безнадежные, — согласился с ним Ванечкин.
— Может, их тоже в рыб превратить? — спросил речной доктор. — Пускай дышат тем, что в реку спускают.
— Попрошу без фокусов, — сказал Лодзинский, но на всякий случай отступил подальше.
— Начнем, как всегда, с Кузькина, — сказал речной доктор, поднимая руку.
Но тут Кузькин припустился в гору с такой скоростью, что обогнал собственный визг.
— Тогда ваша очередь, товарищ директор, — сказал речной доктор.
— Милиция! — закричал директор. — Нас превращают!
И тоже побежал наверх. За ним — Лодзинский из управления.
А из трубы все текла и текла страшная жижа.
— Надо остановить производство, — сказал Ванечкин. — Они не выполняют указаний санинспекции.
— А как остановить? — спросил речной доктор.
— Технологию надо менять.
— К сожалению, этого я не умею, — сказал речной доктор. — Я специалист по речкам, а не по заводам.
— Надо сделать замкнутый цикл, — сказал один из рабочих.
— А как? — спросил речной доктор.
— Чтобы ничего с завода не выливалось.
— А потом? Они его опять разомкнут?
— Пока они будут размыкать, — сказал Ванечкин, — я до Москвы дойду! Мы их остановим.
— Я попробую, — сказал речной доктор.
Он наморщил лоб, уставился на трубу и принялся что-то бормотать.
От речного доктора исходило такое напряжение, что у окружающих из пальцев посыпались искры.
И вдруг у всех на глазах труба начала двигаться. Она двигалась, как огромная змея: голова, из которой хлестала жижа, приподнялась и обернулась к заводу. Она поднималась, волоча за собой длинное тело, а грязный поток, выливаясь, потек по огороду, отчего молодые кусты картошки начали съеживаться и вянуть.
— Стой! Стой! — закричал старичок огородник. — Меня-то за что?
— Я исправлю, — сказал молодой человек. — Зато все теперь видят, что значит отрава, которую выпускает ваш завод.
А тем временем голова трубы добралась до бетонного забора, проломила его и исчезла на заводском дворе.
— А что там будет? — спросил кто-то из рабочих.
— Сейчас увидите.
Над забором стояло большое здание заводоуправления. И тут все увидели, как труба начала подниматься по стенке здания, добралась до окна на втором этаже. Разлетелись стекла — голова трубы исчезла в комнате.
— А что там? — спросила Ксюша.
— Там кабинет директора, — сказал Ванечкин.
Целую минуту ничего не происходило — видно было только, как труба все втягивается и втягивается в окно.
А потом в здании начали раскрываться окна, и из окон принялись выпрыгивать люди.
Труба уже полностью уползла со склона.
— А что дальше будет? — спросила Ксюша.
