Но вместо того, чтобы фантазировать, ей нужно было сосредоточиться на том, что действительно имело значение, на том, что осталось от её собственной семьи. Семьи, к которой ей нужно было добраться, прежде чем она потеряет ещё немного времени. Джаск собирался двигаться дальше, когда они закончат. Он вернётся к своей стае. А она возвратиться к ничему. Нет, если только она не сделает что-нибудь с этим.
— Джаск, пожалуйста, просто скажи мне, зачем я тебе нужна. Какой цели я служу? Тогда мы оба сможем вернуться к тому, что нам следует делать.
У неё защемило в груди, когда он выдержал её взгляд. И когда он выглянул в окно, сохраняя молчание, прежде чем снова посмотрел на неё с такой же сдержанностью.
Но это был не гнев, это была боль. Его недоверие ранило её сильнее, чем она могла вынести, не в последнюю очередь после того, как он поделился таким интимным признанием, не говоря уже о том, что она сделала это.
На мгновение она осмелилась подумать, что между ними что-то есть. Теперь она чувствовала себя дурой.
Но не больше, чем когда её охватила паника.
Откровенность и личное общение просто не были в стиле Джаска. Потому что это было признание. Признание, от которого у неё скрутило живот, которое он высказал только потому, что знал, что это останется в безопасности.
Вот почему он не сказал ей, зачем она ему нужна. Она уже доказала свою бесполезность. Хуже того, его связь с ней была сопряжена с риском теперь, когда в это был вовлечен Калеб. Более того, он знал, что она намеревалась убить его.
Он привел её в этот притон, в эту уединенную комнату только по одной причине.
Предательство разорвало её сердце и сдавило легкие.
Что-то внутри неё оборвалось.
— Прекрасно, — сказала она, присаживаясь на край кровати. — Храни свой секрет, но у меня нет на это времени.
Она натянула туфли на каблуках, повозившись дрожащими руками с ремешками, прежде чем встала.
Джаск одновременно встал, преграждая ей единственный выход.
— Куда, по-твоему, ты направляешься?
Её инстинктом было оттолкнуть его, но она этого не сделала — и не только потому, что у неё не было сил на бесполезную борьбу с её стороны, но и потому, что даже в гневе она не могла ударить его. Не теперь, когда она увидела его таким, какой он есть.
Вместо этого она позволила себе на мгновение оценить ситуацию. Мгновение, чтобы прочитать беспокойство в его глазах, отсутствие агрессии в его позе.
Но ведь самыми опытными хищниками всегда были сдержанные. И у неё было такое чувство, что она отчаянно искала признаки, которых там не было.
— А ты как думаешь? — спросила она. — Мои сёстры здесь, в Блэкторне, из-за меня. Точно так же, как всё, что случилось с Альянсом, произошло из-за меня. Это всё зависит от меня. И мне нужно добраться до них и выяснить, что происходит. Потому что, если с ними что-то случилось, то Калеб в центре этого. И я собираюсь во всём этом разобраться.
— Ты хоть представляешь, что задумала?
— Мне всё равно, — сказала она. — Они мои сёстры, Джаск. Они всё, что у меня есть. Если я потеряю их, какой во всём этом смысл?
Она попыталась проскользнуть мимо него, но он схватил её за руку.
— Кажется, ты кое-что забываешь, — сказал он. — Прежде чем ты отправишься на свою самоубийственную миссию, мы заключили сделку.
Она осмелилась посмотреть ему в глаза.
— Как ты и сказал, все наши зацепки потеряны. И у меня нет времени искать другие. Впервые в моей жизни мне нужно поставить своих сестёр на первое место. Я найду того, кто несёт ответственность за Альянс, после того, как спасу их.
— И как я вписываюсь в этот план?
— Ты собираешься отпустить меня.
— И я бы сделал это, потому что?..
Наконец её терпение иссякло, узел в груди затянулся слишком туго.
— Тогда покончи с этим, Джаск. Не играй со мной.
Она чуть не задохнулась от слёз, которые уже сдавили ей горло.
— Очевидно, ты не думаешь, что я способна сделать то, чего ты от меня хочешь. Очевидно, что я не оправдываю твоих ожиданий. Очевидно, я не та серрин, на которую ты надеялся. Так что либо мы прекращаем это дело и решаем наши собственные проблемы, либо ты заканчиваешь с этим.
ГЛАВА 32
Это был первый раз, когда он увидел это.
Множество раз она смотрела на него свысока, соблазняла причинить ей боль, не заботясь о том, что случится с ней самой в процессе. Это то, что делало её такой смертоносной для его самоконтроля — то, что она хотела, чтобы ликан в нём вырвался наружу.
Но что бы ни произошло за последние двадцать четыре часа, Фия превратилась из безрассудной, импульсивной и склонной к самоубийству в желающую выжить.
Потому что теперь, когда она смотрела на него в ответ, он видел, что ей поистине не всё равно, что произошло. Она была напугана. Более того, ей было больно. Он видел это по её глазам: она чувствовала, что он её предал. И это означало, что она научилась доверять ему.
