— Это то, что случилось с братом Натаниэля? — спросила она, ее ум начал соединять все воедино. — Он сказал, что похоронил брата вчера... и та женщина в пещере... она была женой его брата… — понимание озарило ее сердце, как солнце, восходящее над горизонтом. — О Боже, — она опустилась обратно на подушку, тяжесть в ее груди была невыносимой. — О Боже.
— Джослин? Ты в порядке? — спросила Колетт.
Голова Джослин кружилась. И она была уверена, что упадет в обморок: редкое, практически неслыханное явление для нее. Такое не просто принять сразу. Предполагалось, что у нее будет ребенок от мужчины, которого она не знала. От вампира. Нет, двое детей! И пожертвовать одним из них, просто отдать его в руки тому злобному... туману... который она видела в пещере. Немыслимо! И что это вообще за дело с тридцатью днями?
— Тридцать дней! — воскликнула она, когда слова, наконец, достигли ее мозга. — Это невозможно! Даже если бы я была достаточно безумна, чтобы... никто не может завести ребенка за тридцать дней.
Колетт прикусила нижнюю губу; на этот раз она молчала.
— Что теперь? — потребовала Джослин.
Колетт покачала головой.
— Не смей! — крикнула Джослин. — Ты уже и так много мне рассказала, теперь расскажи все остальное!
— Было бы лучше, если бы Натаниэль…
— Натаниэль не женщина! — крикнула Джослин, начиная терять контроль, ее голос дрожал от гнева. — Натаниэлю никого не нужно рожать! Колетт, что ты от меня скрываешь?
Колетт схватила Джослин, на этот раз за предплечья, с мольбой в глазах.
— Пожалуйста, успокойся, Джослин, — она нервно огляделась. — Натаниэль будет так зол на меня.
— К черту его!
— Джослин, — Колетт говорила, как с загнанным в угол зверем. — Успокойся. Ты беспокоишься не о том. Поверь мне, тебе на самом деле не придется никого рожать, из всего, с чем ты должна столкнуться, эта часть легкая.
— Легкая? — спросила Джослин недоверчиво.
Колетт вздохнула.
— Когда ты решишь... если ты решишь... иметь детей с Натаниэлем, весь процесс займет всего сорок восемь часов.
Джослин не просто изумилась; она остолбенела. И была полностью готовой к тому, что кто-то разбудит ее в любой момент от этого странного, фантастического сна. Руки закрыли живот в бессознательной попытке защититься.
— Как это возможно? — она запнулась, ужас начинал затмевать все в ее голове.
— Сядь, Джослин, — приказала Колетт, ее собственное лицо заметно побледнело.
Джослин села.
— Прежде всего, да, с момента, когда ты решишь иметь детей, весь процесс займет сорок восемь часов, но это не страшно и не больно. Натаниэль погрузит тебя в состояние похожее на сон, так что ты не будешь чувствовать никаких быстрых изменений в своем теле. Ты не будешь напугана или потрясена.
Джослин подняла руку, чтобы ее остановить.
Этого было достаточно.
Она не могла больше слушать.
Неожиданно Колетт стала суровой и настойчивой.
— Что касается родов, их у тебя не будет. Это так просто, — ее голос был тверд. — Ты видела его силу, Джослин. Ты знаешь, что он может делать, что его вид может делать. Среди прочего они могут растворять свою физическую форму, проходить сквозь стены, проходить сквозь твердые объекты — все в этом роде. Когда время придет, Натаниэль призовет твоих детей из тебя. Ты не родишь своих сыновей, Джослин, они просто дематериализуются и пройдут через матку, когда их призовет отец. Ты даже не почувствуешь ничего.
Джослин смотрела на нее с широко раскрытыми глазами, как ребенок, слушающий причудливые сказки взрослого о волшебных существах и о том, что происходит под покровом ночи. Она повернула голову в сторону и просто дала словам омыть себя рекой абсурда, мягко протекающей сквозь нее... Прокладывающей свой путь в постоянно расширяющиеся неведомые земли, уносящей с собой весь здравый смысл и любые рассуждения.
Она оглядела комнату, ожидая, что сейчас кто-то в белой стерильной форме войдет через заднюю дверь и утащит ее... но сначала сделает ей тяжелую инъекцию какого-нибудь успокоительного. Джослин ущипнула себя, чтобы убедиться, что в самом деле не спит: да, она была еще в сознании и не отказалась бы от успокоительного.
— Джослин... — прошептала Колетт с состраданием во взгляде.
Джослин моргнула, возвращаясь в реальность.
— Я человек, Колетт, другой вид. Как я могу иметь ребенка от... одного из них?
Колетт мягко покачала головой.
— Для одного дня достаточно, Джослин. Я думаю.
— Точно, — Джослин продолжала, — ты больше не человек, не так ли?
Колетт посмотрела в сторону.
— Не так ли?
— Нет.
— Ты... изменилась... до или после того, как у тебя появились дети Кристоса?
Колетт закрыла глаза и едва слышно прошептала:
— До.
Джослин опустилась на сиденье.
— Натаниэль должен сделать меня такой, как он?
— Это единственный путь, — подтвердила Колетт.
Джослин рассмеялась, почти истерично.
