— У меня трое живых братьев, но тот, которого встретила ты, — Маркус — один из старейших в нашем роду. Ему пятнадцать сотен лет.
Джослин недоверчиво покачала головой, а потом стала вдруг отстраненной, ее светлые глаза потемнели и затуманились, кожа заметно побледнела. Она выглядела неуверенной. Будто не знала, как задать свой следующий вопрос.
И, инстинктивно, он понял…
— И мы, наконец, вернулись туда?
— Куда? — пробормотала она едва слышно.
— Назад к тому, что беспокоило тебя все время. Назад к тому, что произошло ранее в том лесу. К страху, который заставил тебя — теперь уже дважды — пытаться покончить с собой.
Джослин медленно выдохнула и кивнула, но продолжала молчать.
Словно не могла говорить.
Ее глаза закрылись, и ладонь, до этого спокойная, начала дрожать в его руке.
— Что это, ангел? — спокойно спросил он. — Чего ты так боишься?
Она просто покачала головой.
— Ты не можешь сказать мне?
Она всхлипнула.
— Я хочу, но…
— Но что?
— Но просто… я просто… я боюсь.
Натаниэль попытался успокоить ее дрожь.
— Скажи мне тогда, чего ты так боишься, что ты думаешь должно произойти, если ты расскажешь мне?
Джослин не ответила.
— Если ты боишься, что я буду зол…
— Нет, не этого, — прошептала она.
— Тогда чего? — его взгляд проникал в нее и притягивал, словно магнит. — Скажи мне, Джослин. Да, у тебя мало причин доверять мне, но один раз…
— Я знаю, что ты планируешь сделать со мной, ясно? — она протараторила слова, как будто это был единственный способ их произнести. — И я говорю тебе, что не смогу вынести это. Ты понимаешь то, что я говорю? Я не смогу вынести это!
— Что ты думаешь…
— Почему ты это делаешь? — в ее голосе чувствовалась боль. — Давишь на меня вот так. По крайней мере, сейчас, в этот момент, я могу притвориться. Немного дольше я могу притвориться, что все хорошо. Но когда все это выплеснется наружу… — ее глаза потускнели, и она медленно отвела взгляд.
Натаниэлю стало неловко, хотя он попытался продолжить проектировать уверенность.
— Джослин, я не собираюсь делать что-либо без твоего разрешения.
— Ты не слышишь меня, Натаниэль, — произнесла она с нотками отчаяния. — Я знаю.
Натаниэль откинулся назад и сделал глубокий вдох.
Великие Небесные Божества, что, по мнению этой женщины, он собирается с ней сделать? Этого не могло быть — никак не могло — чтобы она знала о Проклятии Крови. И даже если и так, у него не было намерения принуждать ее.
У него было больше веры в нее. Больше веры в предусмотрительность богов. В правильность их союза.
— Ладно, — он поднял обе руки, уговаривая ее как напуганного ребенка, — тогда мы могли бы вместе столкнуться с тем, что ты знаешь… верно?
— Пожалуйста, не надо, Натаниэль… просто остановись.
Джослин резко замолчала и уронила голову на руки, длинные волосы, спадали вперед, защищая ее от его взгляда.
Она казалась настолько уязвимой, что это заставило что-то сжаться внутри Натаниэля, и он рассеянно потер грудь.
— Ты правда не можешь рассказать мне?
— Нет, — прошептала она, — я правда не могу.
Натаниэль мягко убрал ее руки с глаз и начал массировать ее виски. Он легко пропустил пальцы сквозь шелковистые волосы, а затем поднял ее подбородок, вынуждая встретить его пристальный взгляд.
— Посмотри на меня, Джослин.
Она скривилась.
— Посмотри на меня.
Ее глаза встретились с его.
— Я собираюсь попросить твоего разрешения для кое-чего.
— Нет.
— Джослин, просто послушай.
Она покачала головой.
— Пожалуйста…
— Выслушай меня.
Она вздохнула.
— Я хотел бы войти в твой разум и посмотреть твои воспоминания.
— Нет! — ее глаза широко распахнулись, и она резко втянула воздух.
Натаниэль не отступал.
— Это позволит мне видеть все, что ты непосредственно видела сама. Ты понимаешь, что я говорю? Я могу увидеть воспоминание сам, и тебе не придется говорить мне ни единого слова, но я прошу твоего разрешения.
Джослин выглядела бледной… усталой.
— А если я не дам его тебе? — ее голос дрогнул.
Он расслабился и посмотрел на нее прямо.
— У нас есть вся ночь, ангел. Если ты скажешь нет, то мы будем ждать, — он сел прямо и сжал ее плечи. — Но, рано или поздно, мы столкнемся с этим.
Глаза Джослин наполнились слезами, и крошечные капли начали катиться одна за другой вниз по ее тонким скулам, оставляя следы глубокого горя. Неохотно она кивнула.
Натаниэль удивленно приподнял брови, затем обхватил ее лицо руками.
— Значит, да?
— Да, — зажмурившись, прошептала она.
И задержала дыхание.
Впервые, с того момента как они встретились, Джослин казалась действительно потерянной, словно ветка, уносимая бесконтрольным течением реки. Ее страх был очевиден, и Натаниэль ощутил, что она ненавидит собственную уязвимость.
Он начал проникать в ее разум, распутывая воспоминания. Углубляясь в память, от недавних событий к моменту, когда она впервые вошла в дом.
