Был прежде всадником прекрасным —теперь, увы, он глыба снега.По ярмаркам и по горамон ездил, знал объятья женщин —теперь один лишь мох ночнойчело холодное венчает.Мать.
Он, как подсолнечник, стремилсяк любимой матери-земле,он чистым зеркалом казался.Так пусть на грудь твою положатиз горьких мирт прощальный крест,пускай тебя покроет саваниз шелка яркого, пусть плачетвода в руках твоих спокойных.Жена.
Четыре отрока склоненныхнесут их. Как устали плечи!Невеста.Четыре отрока влюбленныхнесут по воздуху к нам смерть!Мать.
Соседки…Девочка(в дверях).
Их несут сюда.Мать.
Не все ль равно: вот крест.Невеста.
Пусть крествсех защитит — живых и мертвых.Мать.
Соседки милые! Ножом,вот этим ножичком в тот день,что был судьбой для них назначен,меж часом и двумя убилидруг друга два мужчины сильныхиз-за любви. А этот нож,а этот ножичек так мал,что выпадает он из рук,а между тем он проникаетнезримо в глубь смущенной плоти,он останавливает бег свойтам, где дрожит в клубке сплетенномнезримый корень наших криков…Невеста.
Ножом вот этим… Он так мал,что выпадает он из рук.Он рыбкою без чешуи,он рыбкой, брошенной на берег,казался прежде, но в тот день,который им судьбой назначен,меж часом и двумя друг друганожом зарезали вот этимдва гордых и суровых мужа.Теперь лежат они недвижно,на их устах желтеет смерть.Соседки, стоя на коленях, плачут.
Занавес 
