– Нужно проверить, – продолжая выковыривать пулю, наказываю я.
– Я Гила одного не оставлю!
– Он не один.
– Именно! – В нем говорит отчаяние, но что я могу с этим сделать?
Ковыряю дальше, наконец-то удается подцепить пулю, резко вытаскиваю ее. Гил орет, кажется, еще громче, чем раньше и настолько в шоке, что сознание спасает вынужденным обмороком. Обмякает на полу и сползает. Придерживаю.
Рэд подбегает и пробует привести мальчишку в сознание, я же нахожу пулю и разрубаю ее своим клином. Нейтрализована. Наблюдаю за тем, как яд в теле мальчишки перестает продолжать распространяться, а потом и вовсе медленно начинает растворяться и исчезать.
– С ним все будет в порядке, – обещаю. – Но ты сильнее меня. Проверь как там остальные.
Рэд меня слышит, но отпускает брата не сразу. Укладывает его осторожно, снова смотрит на меня с предостережением.
– Если… – хочет угрожать, уже шагает в мою сторону, но останавливается и меняет решение. Мнется, как будто ему неудобно. Не жду от него ничего, но… – спасибо.
Смотрит мне в глаза. Что он надеется в них увидеть? Безразличие и отстраненность, не выдаю своих мотивов. Уходит, все еще сомневается, но все-таки оставляет меня наедине с мальчишкой. Делаю глубокий вздох, подхожу к нему и осторожно поднимаю. Не думал, что это будет так тяжело, но все же. Перекидываю руку через плечо и потихоньку тащу его по коридору обратно.
Думаю.
Что же я делаю? Что вообще происходит? Зачем я во все это влез? Ведь я и правда мог отгородить себя символами защиты от дьябольеров и отсидеться в каком-нибудь углу. Я ведь их спасаю своими знаниями, своими силами, да всем. Хотя далеко не всех мне хочется спасать.
Что это? Попытка заслужить прощение? Можно подумать оно кому-нибудь нужно. Что говорил мальчишка об архангеле? Да он если только узнает, что я здесь, наверняка испепелит меня.
Какая ирония. Когда-то я гнался за архангелом, чтобы убить, а теперь защищаю от себе подобных с отрядом анжеликов. Насмешка судьбы? Почему, ну почему то, что я делаю сейчас кажется мне таким правильным?
– Я видел сон, – внезапно просыпается мальчишка. Смотрю на него – даже глаза не открыл, просто бормочет. – Там был ты. Я был ранен, и ты спасал меня. Но я думал, ты спасешь меня в обители… – улыбается и едва открывает глаза – но мне снилось именно это. Здесь ты меня спасаешь, Тэон.
Кривлюсь, но не могу не признать даже для самого себя: трогает. Почему это, черт возьми, меня трогает?
– Не разговаривай, береги силы, – вроде как с раздражением, но получается как-то странно…
– Ты – спаситель, Тэон, – продолжает нести какую-то чушь мальчишка. – Я знал. Я всегда это знал…
– Глупости какие-то, – закатываю глаза. – Какой из меня спаситель? Я же уничтожаю все хорошее в этом мире. Я был рожден злом.
– Не важно, кем ты был, важно, что ты делаешь для того, чтобы измениться, – даже косит на меня взгляд, улыбается как-то блаженно.
Что я делаю, чтобы измениться. Я не знаю, что я делаю, это вообще не поддается никакой логике. Моей логике, в мире, в котором я обитал до этого. Я привык убивать, уничтожать, разрушать. А что это такое?
– Все заслуживают спасения, – продолжает докапываться до меня мальчишка. – Ты не исключение. Я верю, что все можно поправить.
Почему-то вспоминаю все те ужасы, что творил и на этом жутком фоне понимаю, насколько я мерзок и отвратителен по сравнению с ней. По сравнению со всеми этими анжеликами. Какие низости я творил! Да, Руби моя, но… неужели это лучшее, что она заслуживает? Может быть этот Арон…
Нет.
Ненависть возвращает все на свои места. Моя, Руби только моя. Не отдам никому и никогда. Чтобы не случилось.
– А я думаю твой архангел убьет меня, – сообщаю мальчишке, – как только узнает, что я здесь.
– Это неправда, – не соглашается. – Ты спасаешь нас, защищаешь, хотя давно уже можешь этого не делать. Он знает о тебе, знает о том, что ты здесь, чтобы нас всех спасти.
– Что? – Кривлюсь, понимая, что у мальчишки начался бред.
– Не важно, кто предводитель, важно к какой цели он всех ведет, – продолжает фанатично мальчишка. – Я верю, что ты и есть тот лидер, кто приведет нас к победе!
– Ага, – скептически цокаю языком и вздыхаю. – Прям беру костыли и ползу вперед.
Смеется. Становится лучше.
– Ты поправишься, – обещает так уверенно, что даже на секунду верю ему безоговорочно. – Я верю, что у архангела есть возможность тебя спасти. Все-таки он – архангел.
– Ладно, малец, хватит уже болтать, ты, кажется, на солнце перегрелся, – еще и смеет хохотать тут. – Тише.
– Извини, – виновато улыбается. Как будто действительно ребенок. – Просто… я знаю, что прав. Я всегда верил в тебя.
– Только потому, что тебе когда-то приснился сон? – С сомнением в его нормальности, перехватываю взгляд.
– Я просто знаю, – улыбается блаженно.
– Да, я тоже, – поддерживаю.
Мальчишка силится что-то снова возразить, но нас прерывают звуки битвы. Останавливаемся, прислушиваемся, мальчишка уже почти может идти сам, поэтому осторожно ставлю его, и мы идем вдоль стены, приближаясь к месту сражения.
