— Ты все равно проиграешь. — после доли секунды колебания Винсент сжал ладонь ледяными цепкими пальцами, — По рукам. И только потому, что я хочу добиться от тебя ответственного отношения к подчиненным.
— Конечно. Вино тут совершенно ни при чем.
Терис обнаружилась на прежнем месте — в углу под завалами книг, свитков и собственных конспектов, вникать в содержание которых Лашанс не пытался — полукровка не соврала, и почерк у нее и правда был отвратительный, но с этим можно было разобраться и потом.
— Спикер... — она оторвалась от чтения, только когда его тень загородила ей свет, и попыталась встать, но убийца жестом остановил ее — любое неосторожное движение грозило обрушить нагромождения книг, а с потрясающей способностью убийцы устраивать вокруг себя хаос они бы точно не остались целыми.
— Тебе лучше?
— Да, спасибо. Я готова работать, если нужно.
Энтузиазм в голосе мешался со страхом; казалось, полукровке за несколько лет жизни на улице кто-то вдолбил в голову, что все от нее ждут только работы до последнего издыхания, а в случае неисполнения самое меньшее придушат на месте. Найти бы этих людей и перерезать. Энтузиазм, конечно, качество полезное, если бы оно не граничило с почти самоубийственной привычкой заботиться только о выполнении задания, а не о своей жизни.
Отчитывать ее за это снова желания не было, слишком уж несчастно она выглядела, и вместо ответа на стол, примяв пергамент, легла книга "Основ алхимии'', заботливо заложенная на страницах с ядами.
— К какому числу выучить? — полукровка посмотрела со стоической обреченностью, обнаруживая способность при необходимости понимать требования без слов.
— У тебя неделя.
Терис кивнула, скользнув взглядом по заложенным страницам; в глазах отразилась безысходность — страниц не меньше сотни, и исписаны они были мелким и витиеватым почерком, не таким ужасным, как ее собственный, но, тем не менее, не слишком понятным. На мгновение стало даже жаль ее, и Спикер вытащил из сумки и протянул ей яблоко.
— Спасибо... — полукровка яблоко взяла, но смотрела на него так, как будто бы знала, что в сумке оно соседствовало со своим ядовитым сородичем, и на долю секунды это опасение передалось и ему, заставив присмотреться. Нет, все нормально, отравленные всегда лежат в левом кармане, а в этом даже темнеет червоточина — верный признак того, что оно съедобное.
— Отчет потом сдашь, не торопись. — было даже немного жаль, что с ней так вышло. Сначала Аркуэн, потом эта оказавшаяся неожиданно убедительной для нее сказка про орка, теперь пари с Винсентом...
— А когда тренироваться можно? — раскосые глаза, все еще испуганные и настороженные. смотрели из-под свисающих на лоб волос — понятия о том, что можно их как-то забрать, полукровка, видимо, не имела, и Спикер, склонный к аккуратности, заправил их ей за уши.
— Посмотрим.
— Я…могу прийти?.. — во взгляде появилось напряжение, еще более яркое, чем обычно. Прав был Винсент, считает себя виноватой и наверняка уже придумала себе ненависть и презрение с его стороны, в которые сама же и поверила. Нет, не стоит больше так с ней, а то, чего доброго, в порыве раскаяния правда пойдет убивать минотавров или кого пострашнее.
— Конечно. Выздоравливай и приходи. — рука сама потянулась к встрепанным волосам полукровки, и та втянула голову, по-кошачьи прижав уши — в очередной раз промелькнула мысль о наличии в ее роду хаджитов. — Скелеты очень тебя ждут.
Полукровка улыбнулась, в ее глазах разом убавилось напряжения и чувства вины, и согласно кивнула. Приятно с ней работать — верит каждому слову, с недавних пор прониклась желанием учиться, а что до дурного характера, подаренного улицей, так это исправимо. Историей с орком в том числе, как бы ни ратовал Винсент за честность и прямоту; впрочем, следуя его наставлениям, пришлось бы рассказать ей не менее увлекательную историю о том, как она сидела у него на коленях и мурлыкала на ухо, и вряд ли она была бы рада это услышать. И не услышит. А если и услышит, то только потому, что найдется повод сказать — серьезный и значимый, и услышит она это, когда ему будет нужно: проигрывать Винсенту он не собирался.
Перо жалобно скрипело, старательно выводя на бумаге кривые буквы, из которых складывались не менее кривые цепочки слов, то наползавших друг на друга, то пугливо жавшихся к краям листа.
Терис вздохнула и размяла не привыкшие к перу пальцы, сведенные судорогой. Легче было после часа стрельбы в мишень, только сейчас о таком счастье пришлось забыть — велено сидеть, читать, и отчет был начат в качестве отдыха от зубрежки свойств паслена обыкновенного и его применения в медицине и ядах. Задумчиво закусив кончик и без того истрепанного пера, убийца окинула взглядом уже написанный текст, при этом искренне пожалев глаза Спикера, которому предстояло его читать.