Выйдя из заведения, Анджело и Луиджи дошли пешком до Монтрейльского бульвара. Там доктор посадил оружейника в дожидавшуюся их карету.
— На площадь Клиши! — приказал он кучеру.
Лошадь оказалась хорошая. В двадцать пять минут доехали они до места, и карета остановилась.
Как и утром, Анджело направился на улицу Дам, почти пустынную в это время. Луиджи шел следом.
Наконец они остановились против травяной лавки Анжель Бернье.
— Вот дом, — проговорил Пароли, протянув руку.
При свете газового фонаря Луиджи прочел номер.
— Сто десять, — проговорил он. — Ошибиться невозможно. На каком этаже та квартира?
— На первом.
— Выходит на улицу?
— Да.
— Значит, это вот те два окошечка, над лавкой?
— Именно. Они самые и есть.
— Per Bacco! — весело воскликнул пьемонтец. — Все идет как по маслу. Можете рассчитывать: ваше дело будет сделано. Угостите-ка меня пивцом в этом кафе!
Луиджи указывал на то заведение, куда Пароли заходил утром.
— Нет, не здесь, — возразил Пароли. — Пойдем на улицу Клиши.
— Как вам угодно.
— Значит, ты нашел средство проникнуть в дом? — спросил Пароли.
— Да. Слишком долго объяснять, но будьте завтра в десять часов утра в кафе напротив москательной лавки, и вы увидите, как я поступлю.
— Хорошо, приду.
Разговаривавшие пришли к Клиши.
— Дайте мне сейчас же ту вещицу, — сказал оружейник, — не годится, чтобы кто-нибудь увидел вечером, как вы станете мне ее передавать.
— Вот записная книжка.
Луиджи опустил ее в карман со словами:
— А вознаграждение?
— Возьми.
И Анджело подал Луиджи пять тысячефранковых билетов. Оружейник взял деньги и, проходя мимо ярко освещенного магазина, тщательно пересчитал.
— Превосходно! — пробормотал он, пряча их в тот же карман, где лежала книжка. — Теперь остается только прописать рецепт, что, верно, вы не откажетесь сделать.
Доктор вошел вместе с оружейником в кафе, и через пять минут рецепт был уже готов.
— Ты видишь, что лечение очень просто, — сказал Пароли, — а через несколько дней в заведении «Веселые стекольщики» я посмотрю, какое действие оно произведет.
— Если я вам еще понадоблюсь, я всегда готов к вашим услугам.
— Полагаюсь на тебя завтра.
— Повторяю, в десять часов я примусь за дело.
Собеседники расстались. Пароли пошел на улицу де Курсель, переоделся и к одиннадцати часам вечера вернулся в свою лечебницу. Луиджи, вне себя от радости от пяти тысяч франков, составлявших для него целое состояние, поспешно нанял карету и приказал ехать на улицу Монтрейль.
Донато, куря уже десятую трубку, поджидал его.
— Получил рецепт?
— Да, и на уплату аптекарю, дружище. Пойдем-ка в отдельную комнату и за бутылочкой доброго вина потолкуем ладком.
— Так есть о чем поговорить?
— Да.
— В чем дело?
— Сейчас объясню. Хочешь получить пятьсот франков?
— Еще бы! Ведь, чтобы заработать такую сумму, надо вставить больше двух тысяч стекол.
— Ну, старина, тебе придется вставить только одно, и за него я тебе заплачу пятьсот франков.
— Объяснись!
— Не здесь, а в кабинете.
— Так пойдем поскорее, я как на горячих угольях.
Луиджи и Донато вошли в ту же комнату и велели подать бутылку вина; не доверяя заказчику, хозяин потребовал деньги вперед. Бутылка была принесена, откупорена, и желанная влага наполнила стаканы; попивая маленькими глотками, они проговорили до полуночи. Расставаясь, они сговорились встретиться на другой день в половине десятого на площади Клиши, напротив ресторана «Венлера».
Депеша, посланная Светляком из Марселя, получена была Парижской полицейской префектурой в девять часов вечера! Ее сейчас же подали начальнику сыскной полиции. Сообщение агентов его очень обрадовало. Ему хотелось немедленно же поделиться этой новостью с господином де Жеврэ, но по причине позднего времени пришлось отложить до следующего дня.
Будучи теперь уверен, что человек, назвавшийся Оскаром Риго, и есть настоящий убийца Жака Бернье, начальник полиции отдал приказания о розыске.
На другой день, в одиннадцать часов, он отправился в суд, поднялся к судебному следователю и показал ему телеграмму Казнева. Господин де Жеврэ в свою очередь рассказал ему, что Анджело Пароли нашел бумажник бывшего купца с очень важными документами. Тщательно их рассмотрев, начальник полиции пришел к тому же заключению, что и судебный следователь. Письмо, потерянное Сесиль, указало убийце путь, по которому он должен следовать, что доказывалось словами, подчеркнутыми синим карандашом. Кроме того, брошенный или потерянный бумажник обличал присутствие преступника в Париже.
— Вы все еще держитесь того мнения, что незаконная дочь Жака Бернье соучастница? — спросил начальник полиции следователя.
— Более, чем когда-либо, — ответил тот. — Без всякого сомнения, это она, найдя письмо своего отца Сесиль, дала указания, как действовать, человеку, подкупленному ею если не деньгами, то страстью.
— Так вы думаете, что следует арестовать эту женщину?
