Выполнив свой долг, она спустилась вниз по лестнице, а Ричер занялся едой, первой за весь этот длинный день. Он сел на кровать, поставил миску на колени и принялся есть ложкой. Бобы были темные, сочные и щедро сдобренные патокой. Свинина — нежная, с поджаристыми кусочками жира. Скорее всего, ее приготовили отдельно, а потом положили в бобы.
— Эй, Ричер, — позвал его Билли. — Ну как тебе еда?
— Мне подходит, — ответил он.
— Дерьмо, — заявил Джош. — Целый день на улице больше тридцати пяти градусов, а она принесла нам горячую еду? Я уже принял душ и вот теперь снова вспотел как свинья.
— Зато бесплатно, — заметил Билли.
— Как же, бесплатно! — возмутился Джош. — Еда входит в то, что они нам платят за работу.
Ричер не обращал на них внимания. Возмущаться по поводу еды — один из законов коллективной жизни. А то, что им принесли, было вполне съедобно. Лучше некоторых ужинов, которые ему приходилось есть. И уж точно лучше, чем то, что готовили на большинстве военных кухонь. Он поставил пустую миску на тумбочку, рядом с зубной щеткой, снова лег и почувствовал, как его желудок занялся перевариванием сахара и жиров.
В другом конце комнаты Билли и Джош тоже покончили с ужином и вытерли рты руками. Затем достали из сундучков чистые рубашки, натянули их, застегнули и расчесали волосы растопыренными пальцами.
— Пока, — сказал Билли.
Они протопали вниз по лестнице, и через пару минут Ричер услышал, как внизу заработал двигатель машины, которая выехала через дверь и укатила прочь. Он пошел в ванную и увидел, как машина завернула за угол, проехала мимо конюшен и промчалась по двору, объезжая дом.
Ричер вернулся в комнату, сложил друг на друга пустые миски, пристроил в самую верхнюю вилки и ложки, нацепил на палец три кружки и спустился по лестнице. Солнце почти скрылось за горизонтом, но жара нисколько не уменьшилась. Воздух показался невероятно горячим, но постепенно в него прокрадывалась сырость. Откуда-то дул теплый, влажный ветерок. Ричер прошел мимо трех загонов и сарая и оказался во дворе. Обойдя крыльцо, он принялся искать дверь кухни, нашел ее и постучал. Ему открыла кухарка.
— Я принес посуду, — сказал Ричер и протянул ей миски и кружки.
— Это очень мило с вашей стороны, — сказала она. — Но я бы сама за ними пришла.
— Идти довольно далеко, а на улице жарко, — сказал Ричер.
Она кивнула:
— Спасибо. Вы наелись?
— Даже больше, чем следовало, — ответил он. — Было вкусно.
Кухарка пожала плечами слегка смущенно:
— Обычная ковбойская еда.
Она забрала у него посуду и отнесла внутрь.
— Еще раз спасибо, — крикнула она, словно хотела сказать, что он свободен.
Ричер повернулся и вышел на дорогу, где вечернее солнце светило ему прямо в лицо. Остановился под деревянной аркой. Впереди, на западе, вообще ничего не было, только пустая, изъеденная эрозией земля, которую он видел, когда они сюда ехали. Справа, на север, уходила дорога примерно в шестьдесят миль в длину, с какими-то строениями в конце, видимо принадлежащими соседу, живущему в пятнадцати милях отсюда. Что находилось слева, к югу, Ричер не понял. Билли сказал, что до бара два часа езды, значит миль сто. Ричер повернулся кругом. На восток тянулись земли Гриров, дальше чьи-то еще. Сухие ямы, пыльная селитра и больше ничего до самого Остина, а это четыреста миль.
«Новый работник подходит к воротам и смотрит прямо на нас, — написал мальчик. — Затем оглядывается по сторонам. Знает, что мы здесь? Проблемы?»
Он снова закрыл блокнот и прижался к земле.
— Ричер, — позвал его кто-то.
Ричер прищурился и обнаружил в тени на крыльце Бобби Грира. Тот сидел в гамаке. Те же джинсы и та же грязная футболка. Та же кепка, надетая задом наперед.
— Иди сюда, — позвал Бобби.
Ричер немного помедлил, затем прошел мимо кухни и остановился у первой ступеньки, ведущей на крыльцо.
— Мне нужна лошадь. Большая кобыла. Оседлай ее и приведи.
Ричер замер на месте.
— Сейчас?
— А когда? Я хочу покататься.
Ричер молчал.
— А еще мы должны посмотреть, — заявил Бобби.
— На что?
— Если хочешь, чтобы мы взяли тебя на работу, покажи нам, на что ты способен.
Ричер еще немного помолчал, а потом сказал:
— Хорошо.
— Пять минут, — велел Бобби, встал и направился назад, в дом, закрыв за собой дверь.
Ричер постоял несколько мгновений, чувствуя, как солнце жарит спину, и направился в конюшню. К большой двери. Той самой, из которой отвратительно воняло. Они должны посмотреть?! «Ты в глубокой заднице, приятель, — подумал он. — По-крупному».
За дверью он нашел выключатель, нажал на кнопку, и слабая желтая лампочка осветила огромное пространство конюшни. Пол здесь был из утрамбованной земли, повсюду валялась грязная солома. В центре имелись стойла для лошадей с прилегающими друг к другу задними стенками, а по периметру вдоль внутренних стен и до самого потолка было сложено сено. Ричер обошел стойла, обнаружив, что занято всего пять. Пять лошадей. Все привязаны к стенам сложной конструкцией из веревок, которая крепилась у них над головами.
