— Нужно было убить Мэллоя, когда он гонялся за Фарреллом!
— Его поезд уже отошел от станции, Дэвид. Хочешь, чтобы я его упустила?
Карлайл умолк и подсчитал в уме, во сколько обойдется умиротворение Луки Бартоли. Наконец он сказал:
— Ладно. Сможешь ликвидировать Мэллоя сегодня — сеть твоя.
Отто Ран больше десяти лет брался за какую угодно работу, лишь бы выкроить денег на пару месяцев для своих исследований за границей. Несколько лет он в буквальном смысле крал у жизни часы для того, чтобы писать свою книгу. И вдруг произошло чудо. Он мог жить обеспеченно, не стесняясь в средствах. Ему выделили деньги, необходимые для продолжения исследований, для покупки любой необходимой литературы, ему гарантировали доступ к любой библиотеке Европы. Ему обещали кабинет и секретаря и даже помощников, которых он мог послать за нужной книжкой, распорядиться составить реферат или приготовить чашку кофе! А самое лучшее — то, что он не должен был ни от кого получать приказы. Гиммлер гарантировал ему полную автономию. «Какой писатель, — думал Ран, — устоял бы перед таким предложением?»
Через три недели после беседы с Гиммлером Отто обосновался в Берлине. Каждый день он несколько часов проводил в своем кабинете. Если хотел — уходил раньше или приходил позже. Порой он встречался с сотрудниками гражданских служб СС и изумлялся тому, что многие из них заговаривали с ним о его работе. Как оказалось, все ее прочли. Вскоре выяснилось, что Гиммлер подарил экземпляры книги Рана всем сотрудникам.
Как-то утром, когда Отто занимался составлением плана для нового проекта — изучения истории главных аристократических родов Европы, — он услышал в приемной знакомый голос.
— Хочу узнать, нельзя ли повидать доктора Рана. Буквально несколько минут.
Секретарша ответила, что не уверена.
— Обычно доктор Ран не любит, чтобы его беспокоили.
Ран улыбнулся. Его секретарше было всего двадцать лет, но, несмотря на молодость, отважная девушка старалась оберегать его от любых помех в работе. Ран открыл дверь кабинета и увидел в приемной Дитера Бахмана в форме штурмбаннфюрера СС. Бахман прибавил в весе несколько фунтов, немного ссутулился. Его лицо казалось необычайно бледным.
— Дитер? — проговорил Ран, не пытаясь скрыть удивление, и чуть насмешливо улыбнулся.
— Отто, друг мой! — радостно вскричал Бахман, и его глаза озарились восторгом. Он вел себя так, словно между ними ничего не произошло. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я явился вот так, без звонка. Я просто не мог дождаться дня, когда наши пути вновь пересекутся! Мне так хотелось сказать тебе о том, как я рад, что ты теперь трудишься в штате рейхсфюрера!
— Благодарю, — ответил Ран.
Он пока не понимал, как себя вести с Бахманом. Плохо верилось в эти дружеские улыбки и радостные восклицания.
Дитер подошел к нему, они обменялись рукопожатием.
— Сколько лет, сколько зим! Я так рад видеть тебя, друг мой! Я пришел в неудачное время? Так хотелось бы пару минут поговорить.
— Конечно, — кивнул Отто. — Проходи.
Дверь кабинета закрылась, но и здесь Бахман продолжал вести себя с таким же восторженным энтузиазмом, что обескуражило Рана и вызвало у него любопытство.
— Я сообщил Эльзе, что ты здесь! Она точно так же, как я, радуется, что тебе повезло, Отто!
— Как поживает Эльза? Надеюсь, она в добром здравии?
— Материнство сделало из нее новую женщину!
— Хочешь сказать, что у вас родился ребенок?
На миг Рана охватили испуг и чувство обреченности. Но разве он мог предполагать, что ее судьба сложится иначе? Ведь прошло три года! Естественно, жизнь Эльзы изменилась!
— Самая красивая девочка на свете!
— Это чудесно, Дитер! — Ран попытался улыбнуться, но улыбка получилась кислой. — Я так рад за вас обоих!
— Материнство изменяет женщин, Отто. Для Эльзы это стало… это стало для нее всем на свете! Я бы сказал, что она впервые за все время нашего супружества по-настоящему счастлива.
Для Рана это был неожиданный, но вместе с тем милосердный удар. Теперь Эльза целиком и полностью принадлежала Бахману. У Отто не было ничего, чем он мог бы удержать ее, уговорить ее передумать. Вот зачем Бахман явился к нему. Вот почему он так радостно улыбался! Он хотел дать понять Рану, что победил!
— Как я вижу, — произнес Отто, глядя на своего старого знакомого с вымученной улыбкой, — отцовство тебя тоже изменило.
— Что ж, появились новые приоритеты. Да что я такое говорю? Приоритеты… Сара — это мое сокровище, мой клад, мой Святой Грааль, свет моей жизни!
— Скажи мне вот что… — проговорил Ран, чувствуя себя в высшей степени неловко. Нужно было срочно переменить тему разговора, иначе, как ему казалось, он может попросту упасть в обморок. — Ты… Это не ты порекомендовал Гиммлеру мою книгу?
— Мне известно, что твоя книга произвела на Гиммлера очень большое впечатление, Отто.
— Он сам мне так и сказал, но я не об этом тебя спросил.
Не переставая улыбаться, но все же немного натянуто Бахман ответил:
