— Какая прекрасная молодая девушка эта мисс Вестфорд! Никогда я еще не видал подобной скромности при такой красивой наружности! Она совершенно обворожила меня! Будьте так добры, мистрисс Тревор, представьте меня ее родителям, вы меня этим очень обяжете; я бы чрезвычайно желал познакомиться с ее семейством и увидеть ее.
— Сир Гарольд, вы требуете от меня невозможного…
— О, прошу вас, мистрисс Тревор! — перебил ее молодой баронет, — не перетолкуйте в дурную сторону мои намерения. Я знаю, что бывают люди, которые не уважают красоту при бедности, но я не из их числа; я не аристократ, фамилия наша приобрела свое звание трудом и прилежанием; я богат, независим и потому могу жениться на каждой женщине, которую полюблю и сумею расположить к себе. Вы можете быть уверены, что намерения мои в отношении мисс Вестфорд совершенно благородные, и потому прошу вас более не противиться моему желанию быть представленным этому семейству.
Бешенство мистрисс Тревор достигло высшей степени. Разве она не поняла, что молодой баронет, которого она прочила в мужья своей старшей дочери Анастасии, был совершенно равнодушен к красоте последней и был готов жениться на бедной сироте, которую видел только один раз. Но прекрасная вдова, хорошо знакомая с притворством большого света, подавила свои горькие ощущения.
— Любезный сир Гарольд, — сказала она с глубоким вздохом, — мне жаль вас, что вы расточаете столь благородные чувства существу, недостойному вас.
— Что вы хотите этим сказать? — воскликнул молодой баронет.
— Что я не далее как сегодня утром отказала мисс Вестфорд, потому что подобное существо не может быть наставницей моих дочерей.
— Вы ей отказали? — спросил Гарольд, бледнея. — По какой причине?
— Этого я вам не могу сказать, — объявила мистрисс Тревор с достоинством. — Бывают тайны, которые изобличать не приходится честной женщине. Для вас достаточно знать, что я отказала ей не без важной причины, и я надеюсь, что вы не будете в том сомневаться.
— Не могу сомневаться в ваших словах, мистрисс Тревор. Что побудило вас коснуться репутации бедной девушки? Но все же мне тяжелы эти слова о ней. Еще несколько дней тому назад я не верил в возможность влюбиться с первого раза, но, даю вам честное слово, что вчерашнее свидание с мисс Вестфорд так сильно привязало меня к ней, как будто я был знаком с ней всю свою жизнь. Я, быть может, кажусь вам смешным; прошу извинить меня, если надоел вам. До свидания! — Сэр Гарольд поспешно встал.
— Надеюсь, сир Гарольд, что вы доставите нам удовольствие отобедать завтра у нас, а потом вечером сопроводить нас в оперу. Анастасия, зная, что вы большой знаток музыки, желала бы услышать ваше суждение насчет этой оперы.
Молодой человек не мог отказаться.
Все усилия Виолетты отыскать себе место были напрасны. Везде, куда бы она не приходила наниматься, от нее требовали фамилию того семейства, в котором она занималась в последнее время, чтобы навести о ней справки; если она не хотела, чтобы обращались за справками к мистрисс Тревор, люди сомнительно покачивали головой и отказывали ей.
В первый раз она потеряла мужество. Она всего лишилась: любимого отца и человека, на верность которого так полагалась. Правда, у нее еще оставались мать и Лионель, но они не могли заменить эти потери.
Она писала к Рафаэлю Станмору о смерти отца и печальных переменах в их жизни, но ответа не было. Виолетта не знала, чему приписать это молчание: отсутствию ли Рафаэля в Брюгге или тому, что он изменил ей.
В этот раз Виолетта опять напрасно прошла полгорода: знатная дама, которой она представилась по публикации, отказала ей из-за ее молодости и красоты.
— Я желаю иметь для моих детей наставницу пожилую и солидную, — сказала она.
— Но в газете не был обозначен возраст, — скромно отвечала Виолетта, — а что я имею все познания, требуемые в них, доказывает уже то, что я решилась представиться.
— Нисколько не сомневаюсь в ваших познаниях, моя милая, — возразила дама, — но не могу доверить детей моих почти такому же ребенку, как и они сами.
Виолетта медленно побрела домой. Путь был не близкий. Ей пришлось идти через Лонгакр в Бов-стритс, где все театральные агенты имеют свои конторы. Странная мысль промелькнула в ее голове. Она знала, что актрисы зарабатывали порядочные деньги — почему бы и ей не сделаться актрисой? Не раздумывая, она подошла к подъезду одной из таких театральных контор и позвонила у дверей. Ей отворили и она вошла в контору, где увидела человека лет тридцати пяти, сидящего за письменным столом перед грудой писем и афишек; у окна стоял спиной ко входу очень прилично одетый господин.
Театральный агент поднял голову и поклонился ей, указав на кресла вблизи стола, но не проронил ни слова. Он, очевидно, ждал, чтобы она сказала ему о цели своего прихода. Но бедная Виолетта, утомленная до изнеможения, опустилась в кресло и при виде сурового лица агента потеряла всю свою минутную храбрость.
К счастью, агент, заметив ее замешательство, первый обратился к ней с вопросом:
— Вы, должно быть, желаете поступить на сцену?
