Кровавое пробуждение полностью

Нет. Все хорошее — в его руках. Все правильное — у него отняли. Маркус Силивази ничего не был должен богам.

Никогда.

Он жертвовал собой. Пятнадцать сотен лет. И это было наградой?

Когда Киопори открыла наполненные любовью глаза, земля будто исчезла из поля зрения, вся жизнь покинула эфир. Она прошептала:

— У нас нет тридцати дней, но есть сейчас, Воин. Отдай мне этот миг, до того как уйдешь к Кристине. Подари лишь одно воспоминание, пока вы не вместе.

Как только ее пленительный взгляд встретился с его, Маркус не мог поверить, что она реальна. Откуда эта женщина взялась? Когда их любовь стала такой сильной? И почему он чувствует ее, знает и доверяет каждой частичкой своей души?

Его разум сказал: «Нет».

Выдержка: «Неоспоримое нет».

А чувство долга: «Иди внутрь и найди Кристину».

Маркус попытался оттолкнуть Киопори, отчаянно желая уйти, но больше не мог управлять собственным телом.

А потом его клыки удлинились. Он провел пальцами по месту, где бился пульс. Вверх и вниз. Один, два, три раза. Последний остаток контроля ускользнул, и Маркус вонзил клыки глубоко в мягкую впадинку чуть выше плеча Киопори.

Она вздрогнула, а он пил, словно одержимый.

Прежде чем уйти, он возьмет то, что она захочет отдать — кровь, сердце и тело. И после оставит все, связанное с ней.

Свое сердце, тело и семя.

Свою душу.

А что до богов? Что ж, пусть катятся к черту.

Киопори заглянула в глаза Маркуса, уверенная, что он собирается исчезнуть, так и не ответив на просьбу. Но потом почувствовала резкую, колющую боль в шее, перерастающую в удовольствие настолько сильное, что перехватило дыхание.

По телу прошлась дрожь, пока Маркус жадно пил, а после она просто растворилась в тепле сильных рук. Дорогие боги, укус мужчины казался лучшим из удовольствий, и она хотела, чтобы тот не кончался.

Когда Маркус, наконец, втянул клыки, то глубоко застонал, словно от боли, а затем Киопори ощутила капельки крови на коже, от которых затянулись проколы. Это было приятно. Она медленно повернула голову, и открыла рот, чтобы заговорить, но он не дал словам сорваться с губ, подавляя протест поцелуем.

Он был невероятно горячим, и Киопори страстно ответила не поцелуй, их губы встретились, а языки сплелись в танце любви. Ее грудь потяжелела, а соски заболели, внизу живота разлилось пульсирующее тепло, медленно превращающееся в огонь. Принцесса застонала, когда неожиданно подогнулись колени, и схватила мужчину за плечи.

Он поймал ее без усилий, осторожно поднимая на руки, словно она ничего не весила. А потом они оказались в кабинете Кейгена, и он осторожно уложил ее на широкий вельветовый диван.

Киопори не помнила, чтобы Маркус шел или летел, без разницы, но когда он коснулся ее губ, она забыла о смене декораций, чувствуя только одно: Воина.

— Маркус… — его имя сорвалось с уст гортанным стоном, слишком соблазнительным, чтобы быть ее. Он застонал в ответ и прижался к ней всем телом.

Приподнявшись на мощных руках, он посмотрел Принцессе в глаза, его зрачки изменились, остекленели от желания.

— Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел, — прошептал Воин и выпрямился, учащенно дыша и взглядом блуждая по телу Принцессы с нескрываемой жаждой.

— Разденься для меня, Киопори, медленно. Позволь смотреть… Хочу запомнить каждую часть твоего тела. Сделай это. Сейчас…

Внезапно Киопори почувствовала себя неловко, воспоминая, что она королевских кровей, и скромность — это часть ее. Мало женщин видели ее обнаженной, не говоря уже о мужчинах, но взгляд Маркуса притягивал как магнит. Чувствуя его дикое желание, она страстно захотела выполнить эту просьбу.

Киопори села и завела руки за спину, медленно расстегивая сзади платье без рукавов. Он продолжал смотреть, и она улыбнулась, когда глубокое рычание сорвалось с полураскрытых губ мужчины. О да, он собирался насладиться ею так же, как и она им.

Набравшись смелости, Принцесса расстегнула оставшиеся застежки и медленно позволила верхней части платья упасть, открывая грудь голодному взгляду.

У Маркуса перехватило дыхание:

— Киопори…

Его хриплый голос ощущался на коже, как жидкий шелк. Маркус больше не мог оставаться в стороне и, схватив ее за узкую талию, притянул к себе. Его руки обхватили грудь, с нежностью сжимая чувствительную плоть.

Он провел по ее ореолу указательным пальцем и зашипел, когда сосок затвердел в ответ на быстрое, жесткое сжатие. Киопори вскрикнула от короткой боли, а затем застонала, когда его большой палец начал нежно поглаживать ее. Губы Воина изогнулись в греховной улыбке.

— Тебе нравится? — прошептал он.

И стал ласкать другой сосок точно так же, наблюдая, как она извивается и одобряюще стонет, а затем наклонил голову и взял первый ноющий пик в рот. Киопори ощущала дрожь по всему телу, до кончиков пальцев ног, словно электрический ток. Не в силах контролировать себя, она начала двигать бедрами и выгибаться, подставляя тело под искусные ласки.

Маркус начал сосать сильнее, рукой поглаживая другой сосок, и она, вскрикнув от удовольствия, схватила его за волосы, чтобы притянуть ближе.