Мужчины с опаской посмотрели друг друга, а затем взглянули на члена совета с яростью.
— Сделайте это! — рявкнул Сальваторе. — И не залейте мою постель кровью.
С явным нежеланием ближайший мужчина вытащил из джинсов кинжал и разрезал запястье до кости, сердито глядя на Сальваторе. Брызнула кровь. Двое оставшихся открыли клыкастые рты и порвали вены зубами.
Они опустились на пол, упираясь руками в согнутые колени, кровь начала сливаться в общую лужу, и Маркус стал смертельно спокойным. Но он не доверял Сальваторе в такой важный момент, поэтому, призвав свой экстрасенсорный слух, проверил пульс каждого солдата, когда их кровяное давление упало.
Затем Маркус повернулся к Джульену и Рамзи.
— Двигайтесь очень быстро, друзья мои. И сообщите мне, как выберетесь на поверхность.
Джульен и Рамзи повернулись, чтобы уйти, и Маркус обратился к ним телепатически:
Страж откашлялся. Следопыт почти незаметно кивнул. А потом они неторопливо вышли из комнаты.
— Ты ведь понимаешь, что я с тобой еще не закончил, — угрожающе прорычал Сальваторе на ухо Киопори и кивнул Зареку. — Отпусти её и займи своё место на другой стороне комнаты, чтобы Маг смог выйти невредимым.
Глаза Зарека горели ненавистью, он весь дрожал от презрения:
— Ты рискуешь моей жизнью ради этого ничтожного сына Джейдона?
Сальваторе влепил брату такую сильную затрещину, что шея последнего громко хрустнула, после чего схватил Зарека за волосы.
— Не смей говорить со мной о выборе, который мне пришлось сделать, зная, что Валентайн уже погиб от рук этого Воина. Если бы вы с Деррианом умерли в этот день, я бы с готовностью последовал за вами по Пути Мертвых. Как ты смеешь сомневаться в моей преданности?
Зарек высвободил свои волосы и пересёк комнату, всё еще кипя от негодования.
— Не тебе предстоит умереть на этом полу!
Когти Сальваторе впились в талию Киопори, и она с трудом сдержала крик. Не хватало только, чтобы Маркус потерял контроль и в одиночку начал драться с целой колонией Темных.
— Видишь, что случилось из-за тебя, — прошипел Сальваторе.
Киопори не ответила. Она только смотрела, как Маркус с Накари обменялись ребенком — этим маленьким дьявольским отродьем, — и затаила дыханье, когда Маг покидал логово, медленно пятясь в сторону выхода и неотрывно следя за Зареком и Сальваторе.
Минуты казались часами. Все молча ждали вестей от Накари. О боги, а что, если что-то пошло не так? Киопори поспешно отогнала эту мысль. Нет. Ничего не могло пойти неправильно. План обязан был сработать.
Одетая лишь в остатки кружева от лифчика и трусики (спасибо грязной выходке Зарека), Принцесса вся дрожала, сохраняя при этом спокойное лицо, хотя и чувствовала спиной подергивающуюся эрекцию вампира. Определенно не стоило обращать на это внимание Маркуса, но ее страшно тошнило. Киопори проглотила желчь и подняла подбородок. Она сможет вытерпеть эту мерзость еще немного.
Когда уже казалось, что время остановилось, и напряжение между мужчинами стало опасным, Маркус наконец махнул рукой в сторону Сальваторе.
— Он вернулся в долину.
— Покажи мне, — яростно бросил Темный.
Маркус, должно быть, спроецировал яркий образ в его разум, потому что Киопори почувствовала, как Сальваторе за ней напрягся и затем расслабился. Его взгляд вернулся к Зареку.
— Ты знаешь, что нужно делать, мой брат. Не теряй времени. Давай покончим с этим.
Зарек сжался, как раненое животное, а его взор метался между Маркусом, чьи клыки слегка касались шеи ребенка в смертельное угрозе, и Сальваторе, который теперь держал шею Киопори мощными руками, готовый сомкнуть их в любой момент.
— Спокойно, Зарек, — предупредил Сальваторе, кивком указывая на ребёнка. — Он — всё, что у нас осталось от брата.
Маркус заметно ощетинился, и сердце Киопори защемило от сострадания. У него ничего не осталось от Шелби, и теперь он вынужден будет отпустить ребёнка, рождённого от изнасилования Далии, и отдать его брату насильника. Душа Киопори разрывалась от ощущения, что Маркус делает это ради неё.
— Зарек, — повторил Сальваторе, его взгляд не отрывался от обеспокоенного вампира. — Просто сделай это.
Тот глубоко вздохнул, вытащил длинный серебряный кинжал с гравировкой в виде перекрещенных костей на рукоятке и, приставив кончик лезвия к сонной артерии, быстро перерезал горло. Глаза Зарека не отрывались от глаз брата.
Из раны сильной струей сочилась бордовая жидкость. Он осел, наклонился и обхватил руками колени, захлёбываясь собственной кровью. С последней страстной мольбой в глазах Зарек осел в темно-алую лужу.
Киопори оглянулась назад на Сальваторе. Тот стал до ужаса неподвижным, его сердце яростно билось в массивной груди, а глаза оставались прикованы к почти черной луже крови, что расширялась под распростертым телом его брата.
