— Наследники Рикса все еще живы? — спросил Трои, стиснув зубы.
— После того, как тебя превратили, он заявил права на твое княжество. Его прямой потомок, Риксор IV, теперь правит Галео. Боюсь, этот заброшенный поместный дом — все, что осталось тебе.
Это не имело значения. Его люди были мертвы, а тот, кто носил имя Рикса, жив.
— Где он? — проревел Трои.
— Ты не сможешь пойти за ним в твоем нынешнем состоянии. Я могу помочь тебе подготовиться, и в Летнее Солнцестояние я смогу приблизить тебя к нему для идеального удара.
Он сузил глаза.
— Как? Ты маг Ордена Черы или отступница, укравшая этот посох?
Она взвесила веретено в руке, и в ее ауре заструилась сила.
— Полагаю, с сегодняшнего дня я отступница. Но до вчерашнего дня я была храмов. Я заслужила этот посох и уже убивала им не одну нечисть. И я искренне надеюсь, что наши переговоры останутся дружескими.
Он не мог определить магию, которую чувствовал в ней. Незнание ее способностей ставило его в невыгодное положение.
— Ты годами была затворницей в храме. Почему я должен верить, что ты можешь обеспечить мне доступ к принцу вроде Рикса?
Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза, подняв подбородок, ее лицо было холодным. Он почувствовал правду в ее ауре. У нее была Воля править, и она привыкла, что ей подчиняются. Сидя с растрепанными волосами и засохшей кровью на шее, она выглядела как королевская особа.
— Я — Селандин Паваэ9, — объявила она, — Принцесса Алигеры10.
Трои сдержал недоверчивое проклятие. Из всех женщин, которые могли его разбудить…
Она была его злейшим врагом. У него в постели была коварная Паво.
Она улыбнулась так, что, должно быть, заставляла любовников ползать у ее ног, а врагов — трепетать.
— Теперь ты мне веришь?
Алигера всегда славилась богатством и безжалостной политической хитростью. За тысячу лет это не изменилось, так что вряд ли изменилось за последний век. Она была одной из самых влиятельных женщин среди всех княжеств, герцогств и городов-государств, составлявших Кордиум. Или была, пока нынешний Риксор не низложил ее, судя по всему.
— Принцесса Паво, униженная в Храме Черы, — задумчиво произнес он.
— Почти так же унизительно, как принца Тауруса, превращенного в Гесперина.
Ее слова больно ранили. Он одарил ее холодной улыбкой, обнажив клыки. Но она не отпрянула от него в ужасе.
— Можно вывести Принцессу Паво из ее двора, — сказал он, — но нельзя вывести придворную из Принцессы Паво.
Она ответила: — Можно снять принца Тауруса с поля боя, но нельзя выбить бойцовский дух из принца Тауруса.
— Вижу, мы понимаем друг друга.
— Действительно, между нами нет любви. Наши династии веками отнимали княжества друг у друга, когда собственные родственники не вонзали нож в спину.
— Ты потомок того Рикса, которого я знал? — потребовал Трои.
Ее взгляд упал на его клыки, и он почувствовал запах ее пота, но на ее лице не было страха.
— Нет. Его семья — боковая ветвь моей. Ублюдок, который теперь правит и Галео, и Алигерой, — мой кузен.
— Не жди от меня сочувствия к вашим распрям.
— Я знаю, что от тебя можно ждать только ненависти. К сожалению, мы — единственный способ друг для друга получить месть.
Месть. Это ли было красное в его глазах и жгучая жажда внутри? Да.
Сто лет назад он хотел справедливости для своих людей. Теперь было слишком поздно. Осталась только месть.
Низменное смертное желание. Вопреки убеждению, что его род — злые твари, у бессмертных принципы куда выше, чем у людей. Месть была анафемой11 для Гесперинов.
Но Трои помнил, как быть человеком.
Селандин собрала длинные пряди волос и перекинула через плечо, наклонив голову.
— Если ты поможешь мне против нашего общего врага, я дам тебе столько крови, сколько нужно, когда бы ты ни захотел.
Взгляд Трои приковался к ее окровавленной шее, и во рту появилась слюна. Милосердная Богиня. Он делил ложе с величайшими красавицами Короны и пировал с самыми могущественными бессмертными. Но он никогда не жаждал никого так, как уставшую, мстительную женщину перед ним.
Голод лишил его рассудка, и она была его первой пищей за века. Не могло быть другой причины, по которой он желал ее так сильно. Когда он восстановит силы, он станет невосприимчив к этим чарам Паво.
— Мы нужны друг другу, — сказала она. — Я не могу свергнуть Рикса одна, а без моей помощи ты не сделаешь и двух шагов за ворота, прежде чем Ордена Магов схватят тебя. Но если мы сможем терпеть друг друга семь дней, мы получим нашу месть — а затем разойдемся.
Что бы она ни замышляла, он будет играть в ее игры. Она была его путем к Риксу, и он использует ее.
Трои оскалил клыки.
— Я уничтожу его.
Ее улыбка стала острее.
— Тогда мы договорились.
Между ними были узы благодарности. Его совесть Гесперина шептала, что он должен делать для нее все, чего она попросит, не ожидая ничего взамен. Но эти прекрасные принципы Гесперинов не были созданы для Таурусов и Паво.
— Расскажи мне свой план, — сказал он.
Селандин знала, что не стоит рассказывать все сейчас. В ее интересах оставаться ценным информатором, а не просто источником крови.
