– Я не боюсь ее силы. Я считаю нас почти равными в этом смысле, но скажем так: я настороже. При прочих равных условиях я на ее территории, а со мной только один из моих волков, мой человек-слуга и мсье Лоранс. Не та демонстрация силы, которую выбрал бы я при встрече после двух столетий.
– Почему вы с собой больше никого не взяли? Хотя бы вервольфов.
– Было бы у меня время выговорить больший размер свиты, я бы это сделал, но в такой спешке... – Он глянул на меня. – Не было времени торговаться.
– Вы в опасности?
Он рассмеялся, и этот смех не был совсем уж приятным.
– Она спрашивает, в опасности ли я! Когда Совет попросил меня разделить мою землю, мне было обещано, что отделяемая часть достанется тому, чья сила не превосходит мою. Но они не думали, что я появлюсь на ее территории столь неподготовленным.
– Кто они? Что за Совет?
Он склонил голову набок:
– Вы действительно, проведя среди нас столько времени, не слышали о совете?
– Да расскажите, и все.
– У нас есть Совет, ma petite. Он существует уже очень давно. Это не столько руководящий орган, сколько, возможно, суд или полиция. До того, как ваши суды дали нам гражданство, у нас было очень мало правил и только один закон. “Да не привлечешь ты к себе внимания”. Именно этот закон и забыл Тепеш.
– Тепеш, – сказала я. – Влад Тепеш? Дракула?
Жан-Клод только молча смотрел. Лицо его было непроницаемым – полностью лишенным выражения. Прекрасная статуя, если только у статуи глаза могут сверкать, как сапфиры. По этому лицу ничего нельзя было прочесть, да я и не пыталась.
– Я вам не верю.
– Насчет Совета, нашего закона или Тепеша?
– Последнее.
– Уверяю вас, что мы его убили.
– Вы говорите так, будто это была на вашей памяти. Он погиб – Когда? В четырнадцатом веке?
– Год 1476 или 1477? – Он изобразил, будто пытается припомнить.
– Вы не настолько стары.
– Вы уверены, ma petite?
Он повернул ко мне донельзя непроницаемое лицо, даже глаза стали пустые. Будто смотришь на отлично сделанную куклу.
– Да, уверена. – Он улыбнулся и вздохнул. К его лицу, к его телу вернулась жизнь – за отсутствием лучшего слова. Будто ожил Пиноккио. – Ну вас к черту!
– Приятно знать, что я все же иногда могу вас вывести из себя, ma petite.
Я не ответила. Он точно знал, как на меня действует.
– Если Серефина равна вам, вы справитесь с ней, а я перестреляю остальных.
– Вы же знаете, что так просто не будет.
– А никогда не бывает.
Он смотрел на меня и улыбался.
– Вы действительно думаете; что она вас вызовет?
– Нет, но я хотел известить вас, что она имеет такую возможность.
– Что еще мне нужно знать?
Он улыбнулся, чуть показав клыки. При свете он выглядел потрясающе. Кожа бледная, но не слишком. Я взяла его за руку:
– Вы теплый.
Он глянул на меня:
– Да, ma petite, и что из этого?
– Вы спали целый день. Вам полагалось бы быть холодным, пока вы не напитаетесь.
Он только поглядел бездонными глазами.
– А, черт! – сказала я и шагнула в спальню. Он не попытался остановить меня. Даже не попытался. Меня это нервировало. В дверь я почти вбежала.
И увидела только бледные очертания кровати. Щелкнула выключателем у двери. Верхний свет был безжалостен и гол.
Джейсон лежал на животе, разметав светлые волосы по темной подушке. Он был гол, если не считать плавок. Я подошла к кровати, вглядываясь в его спину, надеясь, что он все – таки дышит. Почти у самой кровати я все же заметила дыхание. Сжавшийся в груди ком отпустил.
Чтобы до него дотронуться, мне пришлось встать возле кровати на колени. Он пошевелился от моего прикосновения. Я перекатила его на бок, и он не попытался помочь – он был пассивен, как тряпка, только смотрел на меня из-под опухших век. По шее стекали две алые струйки. Не очень много крови, по крайней мере пролитой на постель. Я не могла сказать, сколько крови он потерял. Сколько взял Жан-Клод.
Джейсон улыбнулся мне – лениво, медленно.
– Как ты себя чувствуешь?
Он перекатился на спину, скользнув мне рукой по талии.
– Значит, хорошо. – Я попыталась отойти от кровати, но рука держала крепко. Он притянул меня к груди. Я вытащила браунинг. Джейсон мог бы остановить меня, но он не пытался.
Пистолет я уперла ему в ребра, а другой рукой изо всех сил отталкивалась от его голой груди, не давая ему притянуть мое лицо к своему. Он стал приподнимать голову.
– Сейчас спущу курок.
Он остановился.
– Заживет.
– Один мой поцелуй стоит дырки в боку?
– Не знаю, – сказал он. – Кажется, все вокруг так считают.
Он стал медленно приближаться ко мне губами, давая мне время решить.
– Отпусти ее, Джейсон, немедленно.
Голос Жан-Клода наполнил комнату гулким шепотом. Джейсон отпустил. Я соскользнула с кровати, держа в руке пистолет.
– Мой волк мне сегодня нужен, Анита. Постарайтесь не застрелить его до нашей встречи с Серефиной.
– Так скажите ему, чтобы не приставал, – ответила я.
– Скажу, ma petite. Обязательно скажу.
Джейсон лежал среди подушек, согнув колено, положив руки на живот. Вид у него был ленивый и расслабленный, но глаза не отрывались от лица Жан-Клода.
– Ты почти идеальная собачка, Джейсон, но не провоцируй меня.
– Вы никогда не говорили, что она под запретом.
