Я бросила быстрый взгляд на Еву, но та сохраняла прежнее самодовольное выражение лица, так страшно меня раздражающее.
– Нет. Сегодня утром Ева была не слишком общительна.
– Большинство местных знают.
Оксана вернулась к работе.
– Значит… Значит, вы – пользователь духа.
Это заставило ее снова остановиться. Они с Марком обменялись испуганными взглядами.
– Об этом, – сказала она, – мало кто знает.
– Большинство считают, что у вас нет никакой специализации.
– Откуда ты узнала?
Оттуда, что точно так обстояло дело с Лиссой и со мной. В моройском фольклоре всегда присутствовали рассказы о связи, но как именно формировалась связь – это всегда оставалось тайной. В основном считалось, что она «просто возникала». Как и Оксану, Лиссу считали моройкой, не имеющей специализации – то есть такой, которая не специализируется ни в одной из четырех стихий. Теперь мы, конечно, понимали, что связь может возникнуть только с пользователем духа и только в момент, когда он спасает кому-то жизнь.
Что-то в голосе Оксаны подсказало мне – на самом деле она не удивлена тем, что я знаю. Однако как она поняла? Этого я не могла вычислить, но была слишком ошеломлена своим открытием, чтобы продолжать разговор. Мы с Лиссой никогда, никогда не встречались с другой связанной парой. Единственные такие же, о которых мы знали, были легендарные Владимир и Анна. И рассказы о них были неполными, затянутые пленкой многовековой истории, что затрудняло возможность отделить правду от вымысла. С миром духа были связаны всего двое людей, которых мы знали: госпожа Карп, моя бывшая учительница, сошедшая с ума, и Адриан. До сегодняшнего дня он был нашей важнейшей находкой – пользователь духа, сумевший более-менее сохранять стабильность.
Наконец еда была готова. Вопрос о духе больше не поднимался. Беседу вела Оксана, придерживаясь ненавязчивых тем и переходя с одного языка на другой. Во время еды я внимательно изучала ее и Марка, выискивая признаки нестабильности, но их не было. Оба казались просто симпатичными, совершенно ординарными людьми. Не знай я того, что мне было известно, я ничего не заподозрила бы. Оксана не выглядела ни подавленной, ни беспокойной. В Марке не ощущалась отвратительная тьма, которая временами просачивалась из Лиссы в меня.
Желудок радовался еде, и остатки головной боли рассеялись. В какой-то момент, однако, меня охватило странное ощущение. Временная потеря ориентации, что-то вроде щекотки в голове, волна сначала жара, потом холода. Ощущение исчезло так же быстро, как и появилось; я понадеялась, что это остаточное воздействие дьявольской водки.
Когда с едой было покончено, я вызвалась помочь, но Оксана покачала головой.
– Нет, не нужно. Ты должна пойти с Марком.
– Что?
Он вытер рот салфеткой и встал.
– Да. Давай выйдем в сад.
Я двинулась к выходу, но потом остановилась и оглянулась на Еву, ожидая, что она выбранит меня за оставленные грязные тарелки. На ее лице, однако, не было выражения самодовольства или осуждения; оно выглядело… понимающим, почти исполненным надежды. По спине побежали мурашки, вспомнились слова Виктории: «Ева видела твой приезд во сне».
Сад оказался гораздо больше, чем я ожидала. Его окружала густая зеленая изгородь и ряды деревьев. Большинство кустов и цветов уже цвели, здесь и там из земли пробивались зеленые ростки. Прекрасный сад; интересно, приложила ли к нему руку Оксана? Лисса с помощью духа могла заставить растения расти. Марк указал в сторону каменной скамьи. Мы уселись на нее бок о бок, и воцарилась тишина.
– Ну, – заговорил он наконец, – что бы ты хотела узнать?
– Ничего себе! Вы даром времени не теряете.
– Не вижу смысла в этом. У тебя наверняка множество вопросов. Постараюсь как можно точнее ответить на них.
– Как вы узнали, – спросила я, – что я тоже «поцелованная тьмой»? Вы ведь это знаете.
Он кивнул.
– Ева сказала нам.
Вот это сюрприз!
– Ева?
– Она может чувствовать то, что другие не могут. Правда, она не всегда понимает, что именно чувствует. Она знала лишь, что от тебя исходит странное ощущение, которое она испытывала рядом только с одним человеком. Поэтому она привела тебя ко мне.
– Наверно, можно было сделать это без того, чтобы я тащила все это барахло.
Он рассмеялся.
– Тут нет ничего личного. Она проверяла тебя. Хотела убедиться, что ты подходящая пара для ее внука.
– Какой в этом смысл? Он же мертв.
Я чуть не задохнулась, произнося эти слова.
– Все так, но для нее это по-прежнему важно. И между прочим, она считает, что ты ему подходишь.
– Странный способ продемонстрировать это. Если не считать того, что она свела меня с вами.
Он снова рассмеялся.
– Даже без нее Оксана, едва встретив тебя, поняла бы, кто ты такая. У «поцелованных тьмой» особая аура.
– Значит, она тоже может видеть ауру, – пробормотала я. – Что еще она может? Она должна уметь исцелять, иначе вы не были бы «поцелованным тьмой». Она хорошо владеет принуждением? Может проникать в чужие сны?
Эти вопросы застали его врасплох.
– Она сильна в принуждении, да… но как это – проникать в чужие сны?
