Максим не сомневался в своих операх и мог доверить им столь важное дело, как задержание Вербинского. Но вдруг у парня сорвет крышу и он начнет стрелять? Героическая смерть подчиненных в планы майора не входила. Ему нужны люди, с которыми он должен работать, как в настоящем, так и в будущем…
И вообще, зачем рисковать подчиненными, когда для этого существует милиция специального назначения? Зачем людей куска хлеба лишать своей самодеятельностью?
– Извините! – вернув телефон на место, бросил он через плечо.
Марина проводила его до калитки, только там и спросила:
– Так как же насчет Лиды?
– Я думаю, вам мое покровительство уже не нужно, – с усмешкой ответил Максим.
Наверняка Фраер узнает, кто стрелял в него. А Вербинский – человек Лукомора. Никиткин сделает правильные выводы и отстанет от Лукашовой…
А насчет Лиды Максим промолчал. При всех своих внешних достоинствах, не тот она сапог, с которым он хотел бы составить пару.
Первое по-настоящему серьезное дело, и вдруг такой успех! Пусть и не состоявшееся, но заказное убийство. Это раз. А во-вторых, заказали самого Никиткина! Обычно такие дела ложатся на статистику раскрываемости мертвым неподъемным грузом, но старшему лейтенанту Кустареву повезло. Это ведь он предложил обследовать винтовку изнутри: под той же крышкой ствольной коробки могли обнаружиться отпечатки чьих-то пальцев.
Отпечатки обнаружились на втором патроне в обойме. Восемь патронов чистые, как снег в Арктике, а один – с «пальчиками». Все, преступник установлен, осталось только его взять.
– Оказывается, Вербинский еще тот фрукт, – возбужденно сказал Кустарев, глядя на дорогу. – Мы-то думали, он случайный человек, а он, оказывается, всерьез на Лукомора работает.
– С Фоминым работает, – подсказал Ожогин.
– Юра, это «пять»! – встрепенулся Гриша. – Фомина тоже надо брать!
– Одинцову позвоню, пусть и на него «музыку закажет».
Юра взял в руку телефон, и в это время Кустарев свернул во двор, где жил Вербинский. А там сцена: Семен кого-то избивал. Человек лежал на земле, закрывая лицо руками, а он с остервенением лупил жертву кулаками. Катя пыталась удержать его, но бесполезно…
Зато Юра Ожогин смог с ним совладать. Рука Вербинского оказалась в захвате, далее последовала подсечка, а за ней послышался щелчок, с которыми закрылись браслеты наручников.
– Он сам начал! – дергая ногой, заорал Вербинский. – Сам! Еще у суда! Все видели, как он меня ударил!
Гриша подал руку Борису Ивченко, но тот поднялся с земли сам, без его помощи. Бровь рассечена, щека ободрана, губа разбита, кровь…
– Я бы и сам с ним! – Он зло зыркнул на Вербинского, перевел взгляд на Катю и только затем посмотрел на Кустарева.
– Отношения выясняете? – с досадой посмотрел на Вербинского Гриша.
Вроде бы он первым заметил происходящее, но из машины Ожогин выскочил раньше его. Жаль, было бы здорово обезвредить преступника самому. И для службы хорошо, и Катя бы увидела в нем героя. Девушка она необыкновенная, не зря вокруг нее такие страсти кипят. Не будь у нее парня, Гриша и сам бы с ней закрутил. В принципе он сейчас свободный… Но не судьба…
– Не было ничего! – Катя взяла Бориса за руку и с вызовом посмотрела на Кустарева.
– В смысле, ничего не было? – не понял он.
– Семен Бориса не бил! Заявления не будет, да, Боря?
– Ну, заявления не будет, – послушно кивнул тот.
– Зачем заявление? Мы и так все видели, – усмехнулся Гриша.
– Вы же его теперь посадите! – жалобно посмотрела на него девушка.
– А он, по-твоему, этого не заслужил?
– Ну не надо, ну пожалуйста… Боря, скажи!.. – Сложив на груди кулачки, она умоляюще посмотрела на Ивченко. – Я никогда больше к Семену ни ногой! Обещаю! – И повернулась к Кустареву: – Григорий, может, не будем доводить дело до греха?
– Ну, не было так не было…
Кустарев открыл дверь, пропуская Вербинского, которого вталкивал в салон Ожогин.
– А зачем вы его увозите? – непонимающе спросила Катя.
– А ты не в курсе?
– Но мы же договорились. Семен не бил Борю…
– Так, может, мы его по другому делу взяли.
– По другому делу?.. Если ты про патрон, так это я принесла, – с наивным раскаянием сказала она.
– Какой такой патрон? – встрепенулся Гриша.
– Катя, ты что такое говоришь? – донеслось из машины. – Не слушайте ее! Не было никакого патрона!
– Хорошая ты девушка, – вздохнул Кустарев, – но тебе придется проехать с нами.
Он взял ее за локоток, увлек за собой и открыл правую переднюю дверь.
– Эй, ты что делаешь? – запоздало спохватился Ивченко.
– И ты давай с нами, но на своей, – сказал Гриша, взглядом отыскав знакомый «Лексус».
– Хорошо, на своей. И Катя со мной.
– Гражданин, не задерживайте движение! – строго произнес Кустарев и выразительно посмотрел на Бориса.
От неожиданности тот оторопел, сдал назад. Катя потянулась за ним, но Гриша удержал ее, усадил в машину, закрыл дверь.
– И что за патрон ты нашла? – спросил он, тронув джип с места.
– Катя, ничего не говори! – всполошился Вербинский.
– Э-э… – замялась она.
– А именно из-за патрона мы Семена и задержали, – глядя на нее, сказал Гриша.
– Катя, он тебя на пушку берет! Не говори ничего!
– Где патрон, Вербинский?
