Он мог бы вырубить верзилу. Или даже убить. А дальше что? Арестант этот в авторитете, за ним блаткомитет. А в камере без разрешения «смотрящего» руки распускать нельзя. Кто нарушит это правило, того могут и опустить… А Стасу целых девять лет мотать. Если он раньше не соскочит…
А может, и не надо соскакивать. Девять лет – это не так уж и много. Отмотает срок, выйдет на свободу с чистой совестью. И бегать от закона не придется… Если выйдет. Если его уже не приговорили.
Верзила появился в камере вчера. Зачем он здесь? Почему наехал на Стаса? Неспроста все это…
– Серега его звали. Фамилия – Сычев. Ты ему башку насквозь прострелил.
– Ты что-то путаешь, брат! – Ярышев с трудом пытался сохранить хорошую мину при плохой игре.
Он знал Сергея Викторовича Сычева, он проталкивал этот заказ. Это было примерно год назад… Но откуда верзила это знает?
– А потом ты Жору Караяна «замочил». Он домой шел, а ты со спины к нему зашел. Ствол у тебя с глушаком был, да?
– Эй, ты откуда такой взялся? – вскинулся Стас. – Ты что, подсадной?
– Кто подсадной?! Маяк подсадной?! – К нему подскочил еще один блатной.
Аслан его зовут, дагестанец из Махачкалы, но Стас почему-то не удивился, когда Жора Караян вдруг оказался его братом.
– Я тоже подсадной?! – Аслан скреб пальцами по своей футболке, как будто собирался разорвать ее. – Ты моего брата завалил, а я подсадной?
– Я не понял, это что за цирк? – Ярышев повернулся к «смотрящему», который поднимался со своей шконки.
Шалах поднял руку, призывая к спокойствию. Верзила кивнул, смиряясь перед его волей, и Аслан тоже послушно вернулся на свою шконку.
«Смотрящий» поманил Стаса к себе:
– Что за беда, мужик?
– Да это, предъявы какие-то левые…
– Ну да, веселые сегодня были грибочки, – ухмыльнулся Шалах.
Стас мог бы посмеяться вместе с ним, но мышцы лица отказались вдруг ему повиноваться. Он даже улыбнуться не смог. И тому была причина. Сергей Сычев и Жора Караян существовали реально, и он имел отношение к их смерти.
– Я тоже пожевал чуток… Яну Митину ты завалил?
Стас шарахнулся от «смотрящего». И на эту женщину заказ шел через него.
– Значит, ты? – едко усмехнулся Шалах, проницательно глядя на него.
– Ну и грибочки у вас! – натужно улыбнулся Ярышев.
– Грибочки, грибочки… А мне Яна нравилась, я любить ее хотел. Хотел, а не успел… Зачем ты ее убил?
– Это не я!
– Ну, не ты так не ты… А грибочки реально забористые. Будешь?
– Да нет, не хочу…
– Ну, давай. Только это, крепко не засыпай, мало ли что…
Стас на негнущихся ногах подошел к своей шконке, лег. Не до сна ему, когда такое дело. И нельзя спать. Если Шалах спустит своих псов… А он спустит. Не зря же он устроил этот цирк…
Стас до утра не смыкал глаз, может, потому ночь и прошла спокойно. Но впереди целый день, а затем наступит новая ночь…
Первую половину дня братва вела себя так, как будто ничего и не было. Стас даже начал подозревать, что наезд со стороны блатных ему просто приснился. Один кошмар сменился другим, всего-то…
Но после обеда его вызвали на допрос. Стас насторожился. Это для следственного изолятора допрос – обычное дело, а он уже в блоке для осужденных. Был суд, ему вынесли приговор, какие еще могут быть вопросы?
В помещении для допросов его ждал Одинцов:
– Ну, здравствуй, Чибис!
Стас дернулся так, как будто через него прошла пуля.
– Это вы о чем, начальник?
– Можешь обращаться ко мне на «ты». Не надо меня задабривать, это бесполезное дело.
– Я не задабриваю.
– Глаза чего красные? Бессонница?
– Да нет.
– А может, все-таки бессонница?.. Или проблемы с братвой?
Ярышев заполнил легкие воздухом и медленно выдохнул. Успокоиться ему надо и взять себя в руки. И осознать, что он стал жертвой банальной ментовской провокации. Все нормально, нужно успокоиться и сосредоточиться. И главное, ни в чем не признаваться.
– Я обязан с вами разговаривать? – сухо спросил он.
– Тебя не удивляет, откуда я знаю твою кличку?
– Это не моя кличка. И вы ничего не знаете.
– Знаю. Алика знаю. Студента знаю. Шпильку знаю… Не важно у вас с конспирацией, Чибис. В принципе неплохо, но недостаточно…
– Я не понимаю, о чем вы говорите. – От волнения у Ярышева засосало в животе.
– Кто убил Сычева? Кто убил Караяна? Кто убил Митину?
– Без понятия.
– Я знаю, кто не убивал. Ты не убивал. Ты был посредником, передавал заказы. А убивал Алик… Во всяком случае, Студент валит все на него… Может, Студент тоже убивал?
– О чем это вы? – через силу фыркнул Стас.
Взгляд Одинцова, казалось, сфокусировался в крутящийся стержень, на который он наматывал его душу. Смотрел прямо в глаза и наматывал, наматывал… Сычева убил Алик, это верно. А Караяна застрелил Студент. Это было его боевое крещение. А Митину отработала Шпилька, она как-никак женщина, ей и карты в руки… Казалось, Одинцов считал эти мысли.
– Я понимаю, тебе нельзя признаваться. Лучше девять лет отсидеть, чем на пожизненное загреметь, – хищно усмехнулся он.
– Я бы и на пожизненное пошел, да не за что.
– А если есть?
– Предъявляйте!
– Предъявлять мы будем твоей Марине. За покушение на убийство гражданина Никиткина.
– И кто на него покушался?
