– Ладно, – твердо сказал юноша. – Я больше не попытаюсь убегать в Капую.
– Хорошо. – На лице Бостара появилось облегчение. Он направил свое копье в сторону склона. – Давай кого-нибудь прикончим. На сегодня с меня хватит мрачных мыслей, пришло время развлечься.
– Согласен.
Но когда Ганнон направил своего коня вперед, он ощущал тяжелую потерю. Как если бы теперь у него остался только один брат, а не два. Это не было утратой в полном смысле слова, но очень близко к тому. Как и мысль о том, что его и Аврелию больше ничего и никогда не будет связывать. Ганнон бросил любящий взгляд на Бостара, понимая, что ему следует получать удовольствие от тех близких, которые у него остались. Он обратил страстную молитву к Баал Хаммону, Танит и Эшмун: «Оберегайте моего брата и отца, прошу вас. Пусть они уцелеют в войне. Больше у меня никого нет».
О Сафоне он не молился.
– Это не самая лучшая идея, – послышался голос Луция.
У сидевшей внутри носилок Аврелии все сжалось, но Луций увидел лишь ее широкую улыбку, когда она отодвинула занавеску.
– Ты обещал!
– В момент слабости. Сейчас середина лета; ты сама жалуешься на жару днем.
– Вот почему мы выступаем сейчас, перед рассветом, – ласково сказала она. – И доберемся до Капуи задолго до полудня. А как только мы там окажемся, я сразу смогу отдохнуть.
– Город – не самое лучшее место для женщины в твоем положении, – проворчал муж. – Открытые сточные канавы. Болезни. Крысы. Отвратительные запахи.
– Я буду держаться подальше от неприятных вещей. Я же не инвалид! И вполне способна ходить сама, ты же знаешь. Мне нужно многое купить до рождения ребенка.
– С этим вполне справятся рабыни.
– Они забудут половину или купят не то, что нужно. Гораздо легче это сделать самой. И не забывай о моей матери. Она приедет в Капую, чтобы меня повидать. Наверное, в последний раз перед рождением ребенка.
– Я даже не знаю… Возможно, тебе следовало остаться дома. Твоя мать может приехать сюда. А что, если роды начнутся раньше?
– Не начнутся, – заявила Аврелия с уверенностью, которой не чувствовала. – Но даже если так случится, в Капуе полно лекарей и повитух, и все они обладают опытом не меньшим, чем женщины, которые живут здесь. Лучше места для рождения ребенка не найти.
– Ты напрашиваешься на неприятности, когда относишься к проблеме так легко, – раздраженно сказал Луций, ерзая в седле. – Разве тебе неизвестно, сколько детей и женщин умирают во время родов?
«Даже при мне он ставит на первое место ребенка», – с горечью подумала Аврелия. С тех пор как она рассказала ему о беременности, отношение мужа к ней полностью изменилось. Да, он больше не пытался к ней приставать – тут ее мать оказалась права, – но с тех пор относился к ней, как к сосуду, внутри которого находится его ребенок. Однако говорить об этом сейчас было бессмысленно; более того, Аврелия потеряла бы последнюю надежду победить в споре.
– Прости, муж мой, я не хотела проявить неуважение, – кротко сказала она. – Но вчера я принесла в дар Церере ягненка. Прорицательница сказала, что нет никаких оснований отказываться от путешествия в Капую.
Сраженный таким доводом, Луций кивнул.
– Хорошо. Тогда пора в путь. К тому времени, когда взойдет солнце, я хочу пройти как можно больше.
– Конечно, муж мой.
Аврелия постаралась скрыть свое удовлетворение, когда вернула занавеску на место. Она не сомневалась, что это ее последний шанс насладиться красотами Капуи до рождения ребенка. Долгое пребывание в поместье Луция заставило ее ценить городские развлечения. Ее манили бани, театр и хорошие магазины. Аврелии хотелось повидать мать вдали от нового дома; она предвкушала посещение Марциала, рассчитывая встретить там Гая. У нее имелся бесконечный список того, что она мечтала сделать. Как только ребенок родится, она на много месяцев будет заперта в поместье. И вот все ее надежды едва не рухнули… Аврелия вознесла благодарственную молитву Фидес, заставившей Луция сдержать слово.
Когда четверо самых сильных рабов мужа подняли носилки, она откинулась на мягкие подушки и постаралась устроиться поудобнее. Ей было нелегко встать так рано в своем нынешнем положении. Аврелия привыкла нежиться в постели до середины утра. Очень скоро легкое покачивание носилок и негромкий разговор Луция со Статилием заставили ее задремать. Перед мысленным взором девушки появился Фанес, но ей удалось оттолкнуть его прочь. Тактика Луция сработала. В своем последнем письме Атия сообщала, что ростовщик внезапно существенно уменьшил сумму, которую ей приходилось выплачивать каждый месяц. Атия не знала, почему он так поступил, но с тех пор ее положение заметно улучшилось. Довольная тем, что все теперь хорошо, Аврелия погрузилась в глубокий сон.
