Раздался выстрел, затем еще один, грохот аркебуз разрывал тишину, а совсем рядом пролетали пули. Турки вышли на перехват. Послышались крики и возгласы, шум перестрелки, треск ломающегося дерева, когда лодки столкнулись и начался беспорядочный бой. Стоявший подле Гарди солдат со вздохом упал. Сидевший напротив испанский мушкетер встал, чтобы прицелиться, и был сброшен за борт ударом свинца.
— Держаться! Опустить копья.
Воины спешно приготовились к атаке и едва не опоздали. Турецкая шлюпка ударила в борт, обе лодки сцепились, завязалась неукротимая жестокая рукопашная схватка. Один на один. Гарди уклонился от удара. Клинок описал широкую дугу, и Кристиан не дал врагу второго шанса. Поблизости выстрелила аркебуза. Оглушенный и едва не ослепший, англичанин заметил круглый щит и, укрывшись за ним, устремился вперед. Сарацин отступил и, шатаясь, упал, толкнув другого османа, споткнувшегося о труп. За считанные секунды лодка сарацин была опрокинута.
Теперь началась совсем иная забава, состоявшая в том, чтобы вылавливать и колоть мечами и копьями барахтающихся в воде людей. Христиане убивали, пока не осталось ни единого признака жизни. Выжившие турки спасались бегством, яростно налегая на весла, а им вслед летели ликующие возгласы. Победа совсем незначительная. Но рыцари не могли позволить себе ни пуститься в погоню, ни передохнуть — промедление навлекло бы еще большие беды. Они поплыли дальше, пересекая гавань.
— Вы принесли ответ великого магистра на нашу петицию?
Они столпились вокруг — молодые воины, с нетерпением ожидавшие вестей, всем сердцем желавшие оказаться в безопасности за стенами Сент-Анджело. Гарди протолкался вперед. Свет просмоленных факелов озарил перед ним картину разрушения: искореженные руины — все, что осталось от прежнего форта Сент-Эльмо. Его защитники превратились в подобие троглодитов с изможденными лицами, обитателей тоннелей и мелких канав, временных баррикад из камня и обломков фундамента. То были отважные люди. Но под ногами содрогалась земля, а вокруг стояли бесформенные осыпавшиеся остатки стен. Настал критический момент, и избежать его было невозможно. Именно здесь Кристиану придется погибнуть.
Гарди запрыгнул на известняковую глыбу и обратился к собравшимся:
— Вы жаждете ответа на свое прошение. Ответом буду я.
Солдаты были удивлены и растеряны, среди них послышался ропот недовольства.
— Это еще что? Шутка? Игра слов? — выкрикнул кто-то.
— Ни то ни другое.
— Мы хотим вернуться в Сент-Анджело.
— Так возвращайтесь. На сей случай великий магистр прислал шлюпки. Садитесь и плывите к своим лангам, объясните братьям причину вашего бегства.
— Бегства? — Перед Гарди вдруг возникло разъяренное лицо. — Оглянись! Нам неоткуда бежать. Здесь нет ничего, кроме никчемной груды камней.
— Камней, которые стоят многого благодаря духу их защитников.
— Защитников уж не воодушевить, если они рассеяны, если их сминают вражьи ядра.
— От нас было бы больше проку, пойди мы на врага с голым задом и без оружия.
— Но вместо этого вы решили улизнуть.
— Не тебе, наемнику, нам указывать!
— Верно, мы разные. Я остаюсь сражаться. Поступки же благородных рыцарей будут на их совести.
— Не смей сомневаться в нашей преданности церкви и ордену.
— Как можно, благородные братья? — Гарди следил за их лицами и видел, как глубоко ранят его слова. — Вы вынесли больше, чем представить возможно. Вы бились храбро, как и подобает истинным христианам. Вы приняли на себя бремя тягот и чаяний ордена и всего христианства. Великий магистр Ла Валетт признает, что просит слишком многого.
— Ты нас дурачишь.
— Я понимаю вас. Поспешите к шлюпкам. Вас заменят добровольцы, что в этот час сотнями собираются в Сент-Анджело.
Солдаты нерешительно переминались на месте.
— Неужто гроссмейстер Ла Валетт порицает нас за трусость и предательство?
— Нет, не порицает. Вы его братья. Но он умоляет сдать оружие и передать тем, кто решит сражаться здесь, в Сент-Эльмо.
— Зачехлить мечи? Сложить мушкеты?
— Пока у тех из нас, кто останется здесь, есть чем дышать, целы руки и имеется оружие, мы будем драться до последнего.
— Я остаюсь.
— Я тоже.
— Слушайте Кристиана Гарди. Если он с двумя сотнями испанских пехотинцев может биться, значит, сможем и мы.
— Мы пали духом, нас за это вздернут.
— Как нам смотреть в глаза братьям в Биргу, зная, что мы бросили других на погибель?
— Бог нас не простит.
Гарди не стал прерывать их спор. Стыд воодушевит рыцарей, вернет былое единение. Они скорее прикуют себя цепями к боевому посту, чем допустят, чтобы их заклеймили трусами. Кристиан шел среди развалин форта в сторону морского берега, направляясь к ведущему на кавалерийскую башню подъемному мосту. Здесь вонь разложений была слабее. Позади ядро василиска пробило насыпь из песчаника, раздробив скалу и искромсав нескольких укрывшихся неподалеку испанцев. Образовалась новая брешь.
Ступив на мост, Гарди заметил, что его поджидает полковник Мас. Рыцарь приветствовал англичанина:
— Добро пожаловать в могилу, Кристиан.