Христиан смыло со стен полуразрушенного бастиона, как гальку волной. Османы были уверены в себе, и не зря. Исход сражения не вызывал у них сомнений. Так исполнилась предначертанная Господня воля, которая читалась в глазах загнанных в угол защитников, угадывалась в слабеющей с каждой минутой обороне — одни, побросав оружие, спасались бегством, другие покорно подставляли себя под удар кривой турецкой сабли. Так или иначе, оборонявшиеся были обречены на гибель.
По рядам турок пронесся шепот: «Санджак-бей Чедер здесь…» Трудно было представить себе более значимый символ грозного финала. Санджак Чедер был самым почетным из воинов турецкого войска, зрелым ветераном бессчетных сражений, отнявшим жизнь у сотен, а то и больше врагов. Почуяв запах крови, он прибыл сюда. Окруженный свитой телохранителей, разодетый как владыка, Чедер взмахнул украшенной драгоценными камнями саблей и повел янычар в атаку на форт Сент-Микаэль. Сопротивления почти не было, а тех немногих, кто рискнул встать на пути нападавших, османы убивали на месте и огромной толпой занимали развалины форта.
— Неуязвимые, мы захватим форт или умрем!
Но судьба была на стороне рыцарей. Мушкетная пуля пробила доспехи и вонзилась в сердце Чедера. Растерянная свита замерла на месте, атака захлебнулась, момент был упущен — рыцари перешли в контратаку.
— Почему мы не преследуем их, Кристиан?
— Мы нужнее в обороне.
Гарди повернулся поблагодарить меткого стрелка.
— Шевалье Пессоа, по-моему, именно вы избавили нас от санджак-бея.
— Вы мне льстите, месье Гарди.
— В Сенглеа или в Биргу сейчас такое искусство в цене.
— Ради изгнания язычников я готов служить всюду. Горжусь тем, что сражаюсь в ваших рядах.
— И мы рады, что вы с нами.
Люка с трудом поднял брошенное турками знамя с полумесяцем.
— Пусть оно станет трофеем и хранится в нашей монастырской церкви, сеньор.
— Развевающееся знамя видно далеко, оно воодушевляет. Будь осторожен, а не то привлечешь внимание противника.
— Я слишком проворен для пули, сеньор.
И тут же он с криком выронил древко, перебитое вражеским свинцом. Пули продырявили и полотнище знамени.
— Никому не дано увернуться от пули, Люка. Давай за мной, иначе тебя это знамя погубит.
Гарди повел отряд вдоль поверженного форта, тут и там помогая громить врага, нападая из засады, вступая в перестрелки, разгоравшиеся вокруг анклава защитников. Превосходство было на стороне османов. Многие соратники Кристиана пали. К прибрежной стене вернулась лишь жалкая горстка измотанных солдат. И передышки не предвиделось.
— Кристиан, смотри! — позвала его Мария.
Гарди уже заметил странный предмет и наблюдал за тем, как тот, подскакивая, беспорядочно катится к пытавшейся укрыться группе рыцарей и солдат. Едва увидев его, воины бросились врассыпную. Но спасаться было бесполезно. Нечто похожее на бочку с грохотом катилось по камням. Из нее торчал подожженный фитиль. Смертоносное устройство.
Гарди кинулся наперерез бочке. Его тщетно пытались остановить криками. Кристиан бросился навстречу опасности. И тут бочонок замер на месте.
Два рыцаря уставились на него со скалы.
— Не подходите, месье Гарди! Это дьявольская игрушка, адская машина!
— В план турок вкралась ошибка.
— И ваш план небезупречен — вы погибнете.
— Лучше уж погибнуть с честью, чем лежать лицом в пыли.
— Это безумие!
— Безумие здесь повсюду.
— Он вот-вот рванет — не приближайтесь!
— Посмотрите на запал. Еще есть шанс изменить судьбу, братья.
Гарди налег плечом на бочонок, заставив его повернуться. Взору открылся быстро горевший огнепроводный шнур.
— Ваше безумие заразительно, месье Гарди.
Подбежавшие на помощь рыцари взялись за бочку, начиненную смертоносным содержимым, пытаясь столкнуть ее и отправить восвояси. К ним присоединились Мария и Люка.
— И еще раз! Сильнее!
— Услышь нас, Господи! Избавь нас от зла.
— Пусть катится к язычникам!
Люди вокруг кричали и молились с упорством и фанатизмом пилигримов. Все походило на религиозное празднество, словно горожане исполняли некий освященный веками торжественный обряд. Но то была лишь смертельная погоня. Гарди ощущал близость Марии, прикосновение ее пальцев. И сразу же ему вспомнилась девушка, наполнявшая водой глиняные сосуды из родника близ Мдины. Потрескивало пламя запала, взрывчатка медленно ползла в гору.
Скопившиеся на подступах к Сенглеа турки дожидались взрыва. Под прикрытием штурмового отряда подрывники выдвинулись вперед и перетащили свое смертоносное детище непосредственно к бреши в обороне христиан. Оно сулило противнику колоссальный урон. Бочка, набитая порохом, дробью, гвоздями и звеньями цепей, предназначалась для последнего и самого сокрушительного удара по противнику. После взрыва никто из неверных не уцелеет и некому будет давать отпор наступающим туркам. Затраченные усилия и время должны были окупиться с лихвой.
