— Вас объединяет общее прошлое галерных рабов, сир? Это бесподобный способ подослать шпиона сарацин, чтобы враг, подобно червю, проник в глубь нашего ордена.
— Братья, такое поведение противоречит справедливости.
— Война не предполагает справедливости, сир. Война требует лишь нашего выживания.
— Я вижу лишь гниение, — холодным тоном медленно произнес Ла Валетт.
Приор Гарза приблизился к де Понтье.
— Мы нашли истину, ваша светлость.
— Вы нашли козла отпущения.
— Язычники попирают наших братьев в Сент-Эльмо, а мавр — язычник.
— Вы очерняете его имя так же, как черна его кожа.
— Мы защищаем веру и наших людей.
— Какой ценой, брат приор? — Ла Валетт повернулся, обращаясь к толпе: — Отступите. Я буду говорить с мавром наедине.
— Он убийца, ваша светлость. Возможно, он носит стилет или шелковую нить.
— Бунт и непослушание гораздо опаснее.
Воины отошли назад, временно подчинившись власти своего предводителя. Вдвоем Ла Валетт и мавр взошли по лестничному пролету на мощенную камнем террасу. Здесь за ними можно было наблюдать на расстоянии, и здесь они могли поговорить.
— Не печалься, Жан Паризо, — сказал мавр, смахивая пыль со своих одежд.
— Я не позволю причинить тебе вред.
— Я во власти одного лишь Всевышнего.
— Эти люди заклинают Господа удовлетворить их намерения, войной оправдывают свое бесчестье. Как гроссмейстер ордена, я не могу допустить, чтобы правила толпа.
— Как гроссмейстер, ты должен согласиться со всеобщим мнением. Приор Гарза и шевалье де Понтье отнюдь не простолюдины.
— В этом и вся беда. Они влиятельны и склоняют на свою сторону других.
— Они могут склонить на свою сторону и победу, Жан Паризо.
— Я пресеку подобные шаги, прикажу разобрать все виселицы.
— Разве в твоей власти отвратить ночное убийство, удар мечом в спину, поджог спящего на ложе? — Мавр испытующе смотрел на своего друга. — Кто бы ни подложил эти злосчастные предметы в мои покои, кто бы ни распространял злые слухи о моем предательстве, добра он мне не желает.
— Слушание дела перед Священным собранием изгонит саму мысль о твоей измене.
— Оно лишь подтвердит ваши разногласия, усилит разлад.
— Я готов противостоять такой опасности.
— Которая приведет к другим опасностям.
— Ты хочешь, чтобы я, уподобившись Пилату, умыл руки и бросил тебя на милость этих жестокосердных?
— Я хочу, чтобы ты покорился воле судьбы, Жан Паризо. Я хочу, чтобы ты объединил орден.
— Как он может объединиться вокруг лжи и клеветы?
— Многие народы доказали, что такое возможно. Дай подданным то, чего они требуют. Запри меня в подземелье, прикажи отправить меня к галерным рабам, что находятся в казематах глубоко под фортом.
— Ты не заслуживаешь такой участи, мавр.
— Такой приказ докажет твою силу и поможет избавиться от меня. Это утолит их жажду мести и спасет наше общее положение.
Ла Валетт поразмыслил над советом мудрого человека, в компании которого оказался. Стервятники все еще кружили над головой. Немало преимуществ было в том, чтобы спасти мавра от их когтей и спрятать, пока о нем не забудут. Но имелись и недостатки: потеря доверенного советника, тайный переход власти в руки политиков и подлецов, рыцарей, подобных де Понтье, и прелатов, подобных приору Гарзе. Престарелые воины, как рыцарь Большого Креста Лакруа, и молодые рыцари, как племянник Анри, им не чета.
Мавр протянул руку и аккуратно выдернул волосок из бороды Ла Валетта.
— Вот видишь, как легко его вырвать, Жан Паризо. Пристально следи за каждым недругом и недугом. От этого зависит не только твоя власть, но и сама жизнь.
— Я буду бдителен.
— Нас связывают единый Бог Авраама и дружеские узы.
— Я признаю это, предав тебя захвату и пленению.
— Я охотно покоряюсь, Жан Паризо. — Мавр кивнул в сторону громыхавшего Сент-Эльмо: — Против утраты столь благородных душ цена моей свободы невелика.
— Она значит многое.
— Оставь свой пыл для грядущей схватки, а печаль — для павших и умирающих собратьев, подобных Кристиану Гарди. Я стану коротать время, прежде чем вновь появлюсь из заключения. Тогда как воинам Сент-Эльмо вернуться не суждено.
Двое стояли в безмолвном единении, великий магистр и жертва его войны. Оба предполагали подобный поворот событий, оба понимали, что осажденное братство способно обратить гнев на самих себя или рвать других на куски. Ради ордена и благоприятного исхода осады мавр был осужден на заточение. Настал несчастливый день тягостных времен. Таково искусство выживания.
